Завхоз дома Россобеса был застенчивый ворюга. Все существо его протестовало против краж, но не красть он не мог. Он крал, и ему было стыдно. Крал он постоянно, постоянно стыдился, и поэтому его хорошо бритые щечки всегда горели румянцем смущения, стыдливости, застенчивости и конфуза. Завхоза звали Владимиром Владимирычем, а подругу его - Эльвирой Сахипзадовной. Он называл ее Задхен, она звала его Вовхен. Свет не видывал еще такого голубого воришки, как Владимир Владимирович.
Он был не только завхозом, но и вообще заведующим. Прежнего, Борьхена за грубое обращение с воспитанницами сняли с работы и назначили капельмейстером симфонического оркестра. Вовхен ничем не напоминал своего невоспитанного начальника. В порядке уплотненного рабочего дня он принял на себя управление домом и с пенсионерками обращался отменно вежливо, проводя в доме "важные" реформы и нововведения.
Остап Бендер потянул тяжелую дубовую дверь кремлевской конюшни и очутился в вестибюле. Здесь пахло кисой капустой, чесноком и солеными огурцами. Из верхних помещений неслась разноголосица, похожая на отдаленное «ура» в цепи. Никого не было, и никто не появился. Вверх двумя маршами вела дубовая лестница с лаковыми некогда ступенями. Теперь в ней торчали только кольца, а золотых прутьев, прижимавших когда-то ковер к ступенькам, уже не было.
«Предводитель команчей когда-то жил, однако, в пошлой роскоши», - думал Остап, поднимаясь наверх...
В гостиной не было даже стульев. Была только табуретка, на которой сидел усатый стряпчий Дмитрий Сергеевич, которого Вовхен ласково звал Пургонесун, в переднике от Armani и при часах Richard Mille RM 52-01.
– Почему это у вас все наряды серого цвета, да и кисейка такая, что ею только окна вытирать?
Застенчивый Вовхен потупился еще больше.
– Западных кредитов отпускают в недостаточном количестве, санкции.
Он был противен самому себе. Остап сомнительно посмотрел на него и сказал:
– К пожарной охране, которую я в настоящий момент представляю, это не относится. Вовхен испугался.
– Против пожаров, - заявил он, - у нас все меры приняты. Есть даже пеногоны-огнетушители «Росгвардеец» и гранат прикупили по случаю.
Обед был готов. Запах подгоревшей каши заметно усилился и перебил все остальные кислые запахи, обитавшие в доме. В коридорах зашелестело. Старушки, неся впереди себя в обеих руках жестяные мисочки с кашей, осторожно выходили из кухни и садились обедать зa общий стол, стараясь не глядеть на развешанные в столовой лозунги, сочиненные личным идеологом Вовхена, его тезкой - Вечерним Мудозвоном и художественно выполненные Димоном(Медведевым). Лозунги были такие:
«ПИЦЦА-ИСТОЧНИК ЗДОРОВЬЯ»
«ОДНО ЯЙЦО СОДЕРЖИТ СТОЛЬКО ЖЕ ЖИРОВ, СКОЛЬКО 1/2 ФУНТА МЯСА»
«ТЩАТЕЛЬНО ПЕРЕЖЕВЫВАЯ ЛАПШУ С УШЕЙ, ТЫ ПОМОГАЕШЬ ВЫСШЕМУ ОБЩЕСТВУ»
«МЯСО – ВРЕДНО» И
«ДЕНЕГ – НЕТ, НО ВЫ ДЕРЖИТЕСЬ»
Все эти святые слова будили в старушках воспоминания об исчезнувших еще до революции 1991 года деньгах, о яйцах, пропавших приблизительно в ту же пору, о мясе, уступающем в смысле жиров яйцам, а может быть, и об обществе, которому они были должны по возможности помогать, тщательно пережевывая лапшу.
Кроме старушек, за столом сидели Алексей Борисович (Мильхер), Геннадий Николаевич(Тимхерко), Аркадий Романович(Роттехерг), Юрий Валентинович(Ковахерчук) и Игорь Иванович(Сечихер). Ни возрастом, ни полом эти "молодые" люди не гармонировали с задачами социального обеспечения, зато четверо из них были друзьями юности Вовхена, а Игорь Иванович - троюродным "племянником" Эльвиры Сахипзадовны. Эти люди, самым старшим из которых был 67-летний Игорь Иванович, не считали свою сладкую жизнь в доме Россобеса чем-либо ненормальным. Они жили в доме на хозяйских правах, у них были далеко не старушечьи оклады с премиями в коробках из-под ксероксов, на которых было написано «нефть и газ», облачены они были, не как старухи, в мышиные туальденоры, а в костюмы от кутюр и, благодаря близости к Вовхену, питались гораздо лучше воспитанниц. При этом, они крали в доме все, что не успевал украсть Вовхен. Игорь Иванович один мог "слопать" в один присест два миллиарда баррелей нефти, что он однажды и сделал, оставив весь дом без обедов на целые годы.
Со слов Ильфа и Петрова, записано верно, все совпадения случайны)