Где-то на середине встречи ты примерно понимаешь, для чего они тут у тебя в кабинете расписывают яркими красками свое прошлое, то и дело призывая к бурному сочувствию. Иногда я смотрю – сначала внимательно и четко разбирая каждое слово, и понимая, как человек настрадался. Затем отпускаю взгляд вовнутрь его, словно погружаясь в его душу, и наблюдаю за тем, как недвижимо там пространство, как темно оно и, порой, зловонно. Не прибрано. И вдруг становится видно, что он и не собирается прибираться, – только жаловаться и роптать на судьбу. Все кругом виноваты, что он – “Человек Несчастный”. Для таких я – последняя инстанция, и им нужно лишь заключение: «Ранен детством. От жизни освобожден. Никто не в силах помочь, даже профессионал. Разрешено ничего не достигать». Иногда такое заключение – это просто законное право не зависеть от мнения окружающих и делать то, что хочешь; а иногда это заветный пропуск на дно жизни. И не факт, что человек оттуда вернется. – Идите с богом. Выдохнул, ушел д