Меня всегда удивляли люди. гордящиеся топонимикой своего происхождения.
Вот мой одноклассник Женька (потом ставший ненадолго моим начальником в "Медиа-Мосте") родился в Лондоне, папа у него дипломат. Что интересно - Женькино свидетельство о рождении советского образца было выписано полгода спустя его рождения и местом, разумеется, была проставлена столица нашей Родины Москва. То есть, получается, ему надо гордиться дважды - рождением в Москве и в Лондоне?
А меня время от времени подкалывают в комментах - не нашенская ты, Клава, не маааасквичка. Мы, москвичи все белые и пушистые, а ты какая то короткошерстная и в полосочку.
И я не очень хорошо понимаю - чем гордиться -то? Может, если бы мы были "крутыми" и жили на Котельнической набережной в пятикомнатной квартире, или хотя бы в сталинских домах у метро "Аэропорт" - это было бы действительно круто.
А так - одна слава, что "из нашего окна площадь Красная видна". Площадь на самом деле видна не была, но куранты были слышны круглосуточно. И в Нескучный сад мы ходили с родителями гулять по вечерам. когда погода была хорошая.
Я всегда старалась по дороге раздобыть хоть один цветочек ,чтобы положить на могилу Неизвестного солдата. Хотя у меня дед с войны вернулся почти целым - руки-ноги на месте, только ранений несколько;
А коммуналка у нас была, как мне тогда казалось. огромная. По коридору от входной двери до кухни я ездила на трехколесном велосипеде - пока не устану;
В комнате у нас была настоящая печка с белыми теплыми кафелинами и зимой папа иногда ее топил. хотя батареи были.
Комната наша мне тоже казалась огромной - там была и моя кроватка, и диван родителей, и большой стол. и книжные полки - и еще оставалось много-много места.
А в коридоре отец сделал дощатую выгородку - у него там была фотолаборатория. Мне очень нравилось сидеть там в темноте, под красной лампочкой и следить, как на белых листках бумаги.погруженных в жидкость. волшебно проявляются лица и целые сцены;
Жило нас там то ли три. то ли четыре семьи. С детьми было только двое - наша и еще одна, там был мальчик, чуть-чуть меня постарше.
В другой семье были громноголосые тетки, мы с ними не водились. Еще одну комнату занимал актер МХАТа Алексей Борзунов. тогда еще совсем молоденький.
А у меня все время были какие то няньки - родители работали, бабушка с дедушкой тоже.
Няньки, видимо, были дешевые. потому что мне с ними было не очень хорошо. Одна пришла "на работу" с похмелья и тут же была уволена. Другая. уходя вечером, прихватила всю верхнюю одежду с вешалки - мое пальтишко, мамин импортный плащик и кожаное пальто отца.
В результате, с четырех лет меня отдали "на пятидневку". Круглосуточный детский сад, куда детей родители отводили в понедельник утром, а забирали в пятницу вечером. Мне еще повезло, что мама у меня тогда уже работала в СЭВе (Совете Экономической Взаимопомощи. был такой союз соцстран) и садик был хороший - и по воспитанию, и по еде,. и по расположению. Плохо было только то, что находился он где то за городом, и раньше пятницы родители никого не забирали. А однажды у нас приключилась в группе "свинка" и мы провели в садике, да еще и в кроватках. около месяца;
Как мы жили.
Мама готовила а чаще разогревала что то готовое, на "нашей" комфорке в обще й кухне. Там меня иногда и мыли - в корыте. Завтракали. обедали и ужинали каждая семья в своей комнате.Только по праздникам накрывали общий длинный стол и каждый приносил свои разносолы.
Мама любила ходить в гастроном в "дом на набережной". где "Ударник", Приносила 200 грамм докторской колбасы, тонко порезанной, иногда баночку крабов или икры. Я икру не любила. хотя меня всегда ей кормили - слабенькая была. худенькая.....
Родители брали меня с собой в "Ударник", на взрослое кино - меня пропускали, Там я первые 20 минут пыталась понять в чем дело, потом спокойно засыпала в кресле.
Летом по выходным иногда ходили в Парк культуры имени Горького - туда надо было ехать на троллейбусе,Зато там было весело, мы гуляли, потом все вместе ели шашлыки - они уже тогда продавались в парке. Родители запивали шашлыки пивом, мне доставалась "Буратино". Обратно отец нес меня на плече, перекинутую, как шинель у бойца.....
А потом мама с папой разошлись.
Я об этом узнала чуть ли не год спустя. Просто весной меня забрали бабушка и дедушка на дачу, там я пробыла все лето. Скучала ужасно - бабушка за меня боялась и почти не выпускала за калитку. Поэтому дружила я только с соседскими девчонками, а кто живет на дальних концах нашего не такого уж большого дачного поселка - не знала. Но там тоже все было дружно, как в коммуналке - ходили друг к другу в гости, детей кормили обедами и ужинами смотря у кого кто играл.
Потом оказалось, что мама еще летом уехала в Женеву работать в Международную Организацию труда, потом меня к ней послали на самолете. И я проучилась первые два класса в Женеве,понятия не имея где находится папа, что с ним и какие между нами теперь отношения... но это уже совсем другая история.