Огромный кулак, с иссечёнными шрамами костяшками, резко впечатался в живот седого мужчины. Тот громко выдохнул, рот запузырился кровью, и Седой обессилено повис на стягивающих запястья веревках. Мага довольно крякнул - удар был на славу. Он прошёлся мимо висящего мужчины, мягко ступая по бетонному крошеву. Стоявшие рядом бритые уголовники радостно заржали - босс устроил им знатное представление с главой непокорного магнитовского анклава. Мага схватил за подбородок превратившееся в сплошной кровопотёк лицо пленного, и резко притянул к своей оскаленной физиономии. Один глаз магнитовца с трудом разлепился и Магу пронзил ярко синий взгляд. И в нем не было страха. Невероятно! Мага уже полчаса молотил своими кулаками-кувалдами этого худого, жилистого говнюка, а он... Он, что, пытается улыбнуться? Мага не поверил своим глазам, и быстро оттолкнул от себя это искалеченное лицо. В следующий удар он вложил всю ярость, пытаясь смыть эту кривую ухмылку у бывшего лидера, теперь уже несуществующего анклава. Голова Седого резко откинулась назад, и брызги крови широким мазком окрасили низкий потолок гаража. Мага не рассчитал силу удара и его плечо громко хрустнуло. Проклятье! Он закусил губу, сдерживая стон - перед подчиненными, власть над которыми держится на страхе, нельзя проявлять слабость. Его толстые губы только растянулись в кривой гримасе, как сзади раздался тихий голос:
- Мир вашему дому, часик в радость...ногам ходу, голове приходу…
Мага резко повернулся на голос и вывихнутое плечо прострелило острой болью. Мага встретился взглядом со смотрящими исподлобья, горящими тёмными угольками, глазами седовласого зама. Стилет продолжил:
- Да взойдут семена, посеянные вами, да взойдут на них плоды крупные и будет мир и благополучие в доме нашем общем…
Голос Стилета и так негромкий, под конец превратился в едва различимый шелест. Бесшумной кошачьей походкой он пересёк пыльный бокс и остановился напротив избитого до полусмерти пленника.
Молодые бандиты в нерешительности расступились перед кряжистым зеком. Все молчали. Стилет продолжил:
- Трофеи с Магнита пересчитаны и сданы на склад.
Мельком посмотрел на окровавленного Седого и закончил:
- Кроме этого.
Мага незаметно дернул плечом, пытаясь унять ноющую боль, и угрюмо буркнул:
- Парни решили устроить мне сюрприз. Присоединишься к нам?
Стилет покачал головой и тихо произнёс:
- Связанные сдачи не дают - веселухи мало. Сами кончать его будете или мне его завалить?
Урки выжидающе смотрели на двух авторитетов - напряжение буквально искрилось в душном гаражном боксе.
Мага взял себя в руки и снова натянул на лицо расслабленную мину:
- Убивать его мы не планировали. Слишком много он нам доставил трудностей. Я с ним, пожалуй, закончил.
Мага повернулся к следящими за каждым его движением волчатам:
- Сбросьте его на палубу.
Молодняк радостно загудел. Стилет снова посмотрел на Седого и кивнул.
- На сегодня куда еще двигать будем?
Настроение у Маги было испорчено и он молча покачал головой.
Стилет выбросил руку - в воздухе блеснуло острое лезвие, перерезая верёвки, удерживающие Седого на ногах, и тот грузно свалился на пол.
Мага непроизвольно дернул головой. Стилет сделал вид, что не заметил этого и хрипло рыкнул на молодых:
- Что встали, зеки, не слышали, что старшой сказал - на палубу его, живо!
Повернувшись к Маге он тихо процедил:
- Домой пойдём или эта наша Новая хата? - с ударением на “Новая”.
Мага снова промолчал и, накинув кожаную куртку протянутую одним из молодых уголовников, вышел прочь.
Седого подхватили под руки и потащили через гаражи и ангары к стоящему у въезда “Крузаку” Стилета. Закинув тело в багажник, они выжидающе посмотрели на пожилого авторитета. Тот приказал двоим садиться к нему в машину, остальных отправил вслед за Магой. За руль сел сам и тронулся вдоль обрыва над рекой.
Ямы и камни грунтовой дороги терялись где-то глубоко в непробиваемой подвеске “японца”, и вскоре они вырулили на асфальтовую развязку Президентского моста. На бывшем посту ГИБДД их остановил первый сторожевой пост. Ближние к базе, правобережные посты, занимали только блатные, шелуху отправляли на середину моста или левый берег.
Рослый детина, с детальным изображением Храма Василия Блаженного во всю грудь, с автоматом наперевес, нагнулся в окно немаленького джипа. Стилет опустил стекло и поприветствовал Шакила, как называли самарского Амбала.
- Мир вашему дому, братва.
Здоровяк осклабился и махнул дежурившему на шлагбауме тощему урке, с шрамом пересекающим все лицо:
- Резаный, поднимай железо - начальство едет!
Потом повернулся к Стилету и как бы невзначай поинтересовался:
- Шмонать посты едешь, старшой?
Стилет мотнул бритой головой и указал за спину:
- На палубу пассажира везём.
Шакил заинтересованно просунул мощную шею в окно и всмотрелся в скрюченное тело Седого. Хохотнул и хлопнул по мускулистому железному боку “крузака”:
- Шеф, удачи, и лохов побогаче!
Стилет благодарно дотронулся до мощного плеча мордоворота и проехал под вздернутым металлическим ограждением.
Миновав еще два поста, они наконец поехали по относительно пустому центральному участку моста. Лишь изредка попадались брошенные автомобили, отодвинутые к центральному разделительному барьеру.
Наконец, проехав почти до самого последнего поста на левом берегу, Стилет остановил автомобиль возле рваного провала в бетонном мостовом пролете.
- Вытаскивайте хмыря, - бросил он сопровождающим его бандитам.
Бритоголовые уголовники откинули крышку багажника и сгребли в охапку непокорного магнитовца. Удивительно, но тот удержался на ногах, когда коснулся ими земли, сильно качаясь из стороны в сторону.
Стилет стоял на самом краю провала, задумчиво смотря вниз. Махнул рукой и бандиты толкнули Седого в сторону зияющей пустоты. Подминая ноги, Седой побрел к пролому и остановился, закинув голову и подставив избитое лицо прохладному бризу.
Стилет взял его за плечо и встретился взглядом с его единственным не заплывшим от гематомы, пронзительно синим, правым глазом.
Тот улыбнулся разбитыми губами и покачал головой.
Иссечённое морщинами лицо бандита дрогнуло, и он убрал руку.
Седой последний раз посмотрел на яркое весеннее солнце и шагнул в черный провал. Снизу раздалось чавканье и утробные рыки.
Стилет загородился от солнечных лучей, бьющих прямо в глаза, и увидел как над лежащим на бетоне нижнего яруса моста, склонились десятки разлагающихся мертвецов, жадно вцепившихся гнилыми зубами в еще живую плоть. Руки Седого были раскинуты, словно на распятии, и в широко раскрытом глазу читалось презрение, но не страх.