Может ли ОПЕК влиять на цену на нефть?

Как уже не раз и многими говорилось, нефть – довольно странный товар. В короткой перспективе спрос и предложение нефти практически не зависят от цен. На стороне спроса дело в том, что реальным потребляемым благом является не нефть, а транспортные услуги, причем, в их стоимости стоимость топлива достаточно мала (давайте сейчас забудем ненадолго о нефтехимии, сельском хозяйстве и т.д.). Соответственно, даже резкое изменение стоимости нефти не так уж увеличивает стоимость транспорта, чтобы это вело к изменению спроса на него. С другой стороны, транспортные – это такая вещь, на которую вообще довольно трудно значимо изменить спрос в короткой перспективе. На горизонте нескольких лет это не так – долгосрочное и устойчивое изменение стоимости транспорта ведет к изменениям в цепочках поставок, индустрии туризма, паттернам расселения людей, в парке транспортных средств и т.д. – но эти изменения занимают месяцы, годы или десятилетия.

То же и с добычей – себестоимость добычи из существующих скважин крайне низка, чтобы она остановилась, цена на нефть должна упасть до совсем уж низких значений (и как мы видим даже сейчас, добыча все равно упрямится и сокращаться не желает). С другой стороны, если цена взлетает, мгновенно начать производить больше нефти практически невозможно, никто не держит неиспользуемых добычных мощностей (кроме Саудовской Аравии и других стран ОПЕК+ в периоды сокращения добычи), а создать новые мощности занимает время.

Но на нефтяном рынке, кроме производителей и потребителей, есть третья важная категория игроков – трейдеры, которые либо покупают излишнюю нефть на рынке и заливают ее в хранилища, если они предполагают, что в будущем цена будет выше, либо, наоборот, продают ее из хранилищ. Вот их-то усилиями, свингом из резервуарных парков и обеспечивается равновесие спроса и предложения на нефтяном рынке в каждый конкретный момент. Заметим, кстати, что стоимость хранения нефти тоже ненулевая, как и стоимость капитала, омертвленного в запасенной нефти, что влияет на то, во что обходится этот интертемпоральный арбитраж. Трейдеры действуют, исходя из своих прогнозов спроса и предложения через месяцы, и таким образом, уже принимают во внимание, сколько нового предложения может появиться, сколько, наоборот, уйти и оказаться незамещенным новым, как может структурно измениться спрос.

Кроме того, у рынка есть точка зрения на то, как себя поведут ключевые игроки (они для этого рынка на стороне предложения) – соответственно, если сессия ОПЕК принимает решение, которое от нее ждали, то рынок особо и не двигается, это действие уже начали учитывать в цене за некоторое время до него. А вот если действие неожиданно, то да, рынок двигается, и весьма значительно. А еще за некоторое время до таких встреч представители банков и компаний-трейдеров норовят встретиться и поговорить с ключевыми десижн-мейкерами или теми, кто по их мнению, способен на них влиять, и начинают выспрашивать, например, так: «Ну, как настроения, как вы, ограничения на добычу сохраните? Вы же понимаете, что если вы рынок своими действиями разочаруете, то цены резко упадут? Вы там подумайте еще раз, взвесьте все. Мы до вас просто доносим настроения рынка.» Вот поэтому, на мой взгляд, простой регрессивный анализ, соотносящий как менялись цены в зависимости от действий ОПЕК, пытающийся установить, что там на что влияет по времени решения и подвижки цены может не очень хорошо работать.

Что действительно верно, это что невозможно одновременно наслаждаться высокими ценами и разорить сланцевых и других дорогих производителей и заставить их уйти с рынка. Но… И здесь есть нюанс - это точно так, если рассматривать рынок нефти, в моменте, а не как многоходовую игру игроков разных классов. Но об этом в следующем материале.