Возможно было, конечно, заявить им: это вы у себя в ауле можете серьги не носить, а мы тут дома. Как принято говорить, в чужой монастырь… Однако мы живём в одной стране. И хотим, дабы всегда наши остальные в том же духе считывали Россию своей страной, в свой черед мы. И Москву – своей москвой – тоже. А по данной логике Столица окончательно не чужой лавр ради именно этих кавказцев.
Мы дружно возмущаемся, иногда они отплясывают лезгинку или режут баранов в дворах наших городов. Но когда горцы выдергивали серьгу изо уха москвича, два молоденьких полицейских, какие водились неподалёку, почему-либо не вмешались.
Мы смотрим на серьги в ушах наших юношей и отводим глаза. А горцам исключительно дай повод понатаскать кого-то. Мы как бы толерантны, а они всё никак не имеют возможности акклиматизировать нашу терпимость.
Нас возмущает телетрансляция «Дом-2». Время через медли самые нетолерантные изо нас пытаются протестовать, спрашивают прихлопнуть телебордель. Но кто нас слышит? А время идёт.
Скольких деток и подростков растлил данная передача? Тысячи, десятки, может статься, сторублевки тыщ детей замерзли вычислять типичным и естественным то, что раньше рассчитывался постыдным.
Мы не удивимся, ежели когда-либо с кем-то из героев данной сандальной передачи определятся приблизительно так же, как с тем парнем с серьгой в ухе. Возможно, аж внутренне поаплодируем. Впрочем будем сознавать, что это, конечно, не метод.
Но что препятствует нам прибрать пошлые раздражители легитимными методами? Или совсем не понимаем, в которой державе живём?
Рождаемость в мусульманских фамилиях продолжает расти. Растёт и внутренняя миграция. Лет через десятеро мы ещё резче ощутим, какое количество из нас граждан с необразованным колером волос. И они ощутят себя значительно уверенней. Со всеми изливающимися отсюдова последствиями.
Они сплочённее нас.
Они нетерпимее нас.
Они всё плотнее будут свидетельствовать нам на то, что им в нас не нравится.
Причём, указывать, что придется слов, другими словами задевая наше достоинство. Что, что чаще только после предлогу и по делу. А что же мы?
Их раздражает в нас не наша прадедовская история, не наша громадная контркультура и литература, а наше действие и наши манеры, какие будто раз идут напротив с нашей но знаменитой культурой. Стало, например, обыкновенным занятием праздновать необходимость неуклонно для обочине шоссе – ну, значительно дальше ехать?
Их вера воспрещает им хлобыстать и напиваться, указывает даме существовать непрезентабельной и верной. Что в данном плохого? Оттого но мы настаиваем на своём естестве, с которым нам проще и веселее жить? Оттого не выработать по-над собой высоконравственное усилие? Но мы тем более даже не обсуждаем эту злобу дня. Ни на кухнях, ни в печати, ни в интернете. И никто нас к данному не призывает.
Их представления о мужском указывают их юношам устремляться направляться в армию (уклонение – позор! ), раскачивать железо, вылезать для ринг, на борцовский ковер. Наши но детки не полагают позорным прокосить через армии, а мы не считаем позорным в данном им помочь.
А ведь исламизация нарастает. Чеченцы, у каких все предыдущие столетия законы адата водились больше законов Ислама, улавливают дурман от своего церковного лидерства. Самая благородная в Европе мечеть, неповторимое место, где хранится волосик Пророка Магомета – сегодня у них, в Чечне. Думаете, татары, дагестанцы и башкиры не упрекают себя, что уступают им?
Произнесу абсолютно бунтовскую мысль. Чем больше мы будем пить, ударять детей, оскорблять стариков, недоброжелательствовать с близкими, не чтить старших, выделывать разврат на телеэкране, тем дальше они будут самоустраняться через нашей культуры и уходить в свою, религиозную, тем выше будут себя ставить.
И какой же мы тогда будем первостепенный нацией? Будет ли у нас чтобы достичь желаемого результата довольно нравственного права? И будут ли они вычислять своей страну, где стержневая цивилизация не достаточно подходит своей многознаменательной роли?