— Повторю. В Артилисе, милостью и трудами Создательницы, каждый имел сродство с той или иной стихией. Сегодня — всего лишь каждый третий, — серые глаза оглядели юных магов, которым выпал этот билет. — Причина?
— Крушение.
— Верно. Предатели не просто ударили в спину Создательницы, ранив её, отняв часть сил в тот момент, когда победа была так близка...
Старика перебили, забыв об уважении:
— Потому и ударили, до того-то думали остаться пред ней чистыми, да...
Крепыш с первого ряда осекся под взглядом старика. А тот, убедившись, что его верно поняли, продолжил:
— Но и ударили в сердце нашего мира, в его сущность, исказив потоки магии и сделав наших предков, истинных детей былого Артилиса — чужаками на его земле.
Учитель снова жестом активировал заклинание, вот только теперь летающие острова — рушились на землю; водопады, тёкшие вверх — затапливали улицы; древесные исполины — чернели; шпили зданий — лопались и осыпались обломками.
— Магия. Магия была не только в жилах людей, но и во всех их трудах. Каменщик? Раствор? Гончарный круг? Предки и слов таких не знали. Магия была в каждом их жесте и желании, в каждом изделии и помысле. Растения следовали их воле, камень тёк, повинуясь желаниям, тучи двигались согласно установленным путям.
Резкий взмах и образы исчезли, голос звучал карканьем:
— Мир рухнул. День Крушения прежнего мира, каким он остался в памяти выживших. Самая большая беда была в том, что сил у измученной боем с десятком противников, раненой Создательницы хватало либо на то, чтобы удержать Тёмных Демиургов, либо исправить случившееся. Что она выбрала?
Крепыш помедлил, убеждаясь, что взгляд учителя направлен на него и нерешительно ответил:
— Понятно что. Мы-то живы и по-прежнему верим в Создательницу.
— Верно. Тяжёлое решение. Но пожалев нас, она бы обрекла нас на гибель. Велиримид выбрала жизнь и атаку. Она вернулась в мир лишь на короткое время, впервые спустившись в Храм... Вернее, на его руины и впервые ее дети узнали что происходило за гранью мира, пока они стирали в порошок чужие армии.
Ученики тихо шептались, поглядывая на старика, что молчал и словно смотрел поверх их голов. Наконец, он спросил:
— В чём ещё была беда Крушения? — не услышав ответа, уточнил. — Где все те архимаги, что сначала повелевали погодой, а затем обрушивали горы на врагов?
— Погибли в первые часы, как затем погибли и те, кто достиг наибольших высот в Искусстве магии.
— Верно. Это вторая трагедия того времени. Люди, которые могли бы снова повторить свой путь познания — оказались слишком чужды изменившемуся миру.
— Но ведь были и добровольцы на руинах Храма?
Маг кивнул:
— Верно.