Палата была одиночной. Ну, почти одиночной. Вчерашний сосед, что лежал за зелёной ширмой, переселился на пару этажей ниже. В морг. Так что в комнате было тихо, и только сонно попискивали приборы, отмеряющие жизнь, как парки свои нити. Когда же одна из них будет перерезана, Бог весть.
Волосы женщины длинными неопрятными серо-чёрными прядями спускались по подушке. Больничная кровать стояла у окна, и обычно яркое солнце било прямо в глаза, если не опустить жалюзи. Медсестра Ниночка как всегда по утрам зашла проверить, как чувствует себя пациентка. Давление, сатурация, болеутоляющее... всё было вроде в порядке. Но тут взгляд медсестры остановился на ногах женщины, вернее, на её ступнях, торчащих из-под одеяла, тёмных на фоне белой простыни и сухих настолько, что словно бы в струпьях. Конечно, всё это от тех лекарств, что вливали внутривенно уже который день. Ниночка никогда не была особо отзывчивой и эмпатичной, да, и работа закалила от лишних эмоций. Но тут что-то дрогнуло в её сердце. Пациентка Агата была последней на этаже. До обеда спешить было некуда.
Она быстро сбегала на пост, взяла крем, тот болгарский, который привезла из последней поездки. Он был масляный, жирный, но тем не менее хорошо впитывался, а, главное, пах садовой розой. Ниночка любила запах роз... Только давно никто их ей не дарил. Она стала медленно и осторожно втирать крем в пятки пациентки. В разговоре с собой сама не заметила, как прошло время. Обтерла пальцы салфеткой. Пора на повторный обход. Да, и что на неё нашло, сама того не поняла. Главное, чтобы никто не увидел, а то насмешек не оберёшься.
Только собралась выходить, как вдруг что-то запикало чуть сильнее. Ниночка повернулась и встретилась глазами с Агатой.
“Надо же, какие синие” - подумала Ниночка.
«Как же прекрасно пахнет наш сад весной, кажется, розы расцвели, пора уже»- подумала Агата, - «да, и Николай Ефремыч куда-то вышел...»
За окном пошел снег. Его мелкие крупицы бились о стекло в такт своему вальсу. Или танго. Да, кто его знает, о чём танцует снег в декабре.
Николай Ефремыч же в это время шёл в больницу. Остановка была далеко. Пальцы мерзли и почти не осталось надежды, что супруга его выйдет из этих застенков, но в руках, он, как обычно, нёс мелкие кустовые розы в газетке, уже основательно промокшей так, что шрифт отпечатался на руках. Розы пахли весной. Всё, как любила Агата.