В стране Советов шел 1930 год. Страна и люди постепенно приходили в себя от той лихорадки, в которую низвергла бывшую империю революция и Гражданская война. Уже шесть лет, в безмолвном окоченении проводит свои смертные дни тело Вождя и Бога революции. Уже шесть лет восседает на троне тот, кого раньше знали под прозвищами - Рябой, Дядя Джо, Коба, Чудесный грузин....
Сталин. Имя - содержащее в себя такую мощь, что морозная колкость пробивала тело при одном только его упоминании. Чей взгляд, манящий своей бездыханной, исчерно-ледяной бездной, пробивал насквозь. Чьи руки, как железные тиски, одной только подписью решающие все, охватывали страну и сдавливали ее в неистовых муках.
1930 год..... - в это время и потянулись по стране реки тех, кто был неугоден режиму. В это время впервые распахнуло свою пасть, пестрящую острыми зубьями арматур, обдающее ледяным ветром, устрашающе скрипя и звеня колючей проволокой чудовище под грозным именем ГУЛАГ. Стали лязгать запоры тюремных камер, стали выть петли не смазанных карцерных дверей утягивая все больше и больше людей в свой зловонный и промозгло-тусклый мир тюремных стен.
Шло время, ГУЛАГ разрастался, как гидра, выпускающая головы по щелчку всесильного вождя, а не по причине ампутирования у нее голов. И так в феврале 1938 год, один и потомства этой самой "гидры", раскинул свои смертельные объятья на территории Горьковской и Костромской областях, исправительно-трудовой лагерь, под названием Унжлаг. Получил он свое название по реке Унжа, протекающей по территории Костромской области.
Включал в себя Унжлаг 30 лагпунктов. Как вспоминал Л. З. Копелев: "Всего в Унжлаге тогда было 27 или 28 лагпунктов, в том числе три больницы, два деревообделочных завода и две швейные фабрики". На 1 апреля 1938 года численность прибывающих в нем "неугодных" составляла 15245 человек. Естественно эта цифра бесперебойно менялась. Дитя кровавого ГУЛАГа требовало все больше и больше жертв. Рекордное число было побито в январе 1950 года - 30210 человек. 1950 год - время было такое. Вождь проводил чистки. Чистки кровавые, без суда и следствия, как будто предчувствовал, что через три года над его парализованным телом будут кружить стервятники деля место на троне. Но это через три года, а пока, страна искалеченная войной, с переломанными ребрами, оторванными конечностями, вывернутыми наружу блокадными душами должна была нести сокральную жертву во благо... Во благо чего?... Во благо "верхушке"? Во благо памяти тех кто навсегда остался лежать под пластами полей на которых проходили кровавые мясорубки Священной войны? Во благо скорейшего восстановления страны? Или во благо великого Сталина, который год от года становился все подозрительнее и подозрительнее?
Зверь требовал пищи, ГУЛАГ жаждал. Вот и потянулись с 38-ого года, в пасть к его отпрыску, серые потоки узников, предателей, изменников, контрреволюционеров и прочих тех, чьи имена попытались замазать.Там, на Горьковско-Костромской земле, среди топких болот и не проходимых лесов, валили деревья сыны и дочери великой сверхдержавы и клали свои жизни под корни поваленных ими деревьев.
Не брезговал УНЖЛАГ и людьми известными и любимыми всей страной, который в одночасье, по велению Отца народов становились изменниками Родины. В мае 45-ого, у стен взятого Рейхстага, под звуки баянов и аккордеонов, теплыми, родными сердцу ручейками растекалась песня "Валенки". В тот момент, она была теплее любого огонька, желаннее любой мечты, согревала своим мотивом избитые души уставших, но победивших и отстоявших свою Родину мальчишек с белыми от седин головами. Лидия Русланова - голос народа у стен рухнувшего Берлина.
Борис Уваров, вспоминал:
«Сначала запел наш казачий хор, потом Русланова … Ком в горле встал, слёз не сдержать. Но не только со мной такое. Герои, орлы фронтовые, на груди тесно от наград, плакали не стыдясь. И заказывали, заказывали свои песни — кто сибирские, кто про Волгу-матушку …»
После ареста Руслановой в октябре 1949 года ее голос стал неким теплым одеялом узников лагерей. Ходила история среди заключенных УНЖЛАГА, что после приговора Русланова прибывала в лагере, но не долго.
Бросались в глотку лагеря совершенно разнообразные переломанные души: режисеры, писатели (Шифрин Залман Шмуилович - отец артиста эстрады Ефима Шифрина), военные, спортсмены, политические деятели, всех не перечесть, теперь все должности и звания ушли, осталось только сухое, режущее ухо слово "ЗЕК" и колющее "ЗЕЧКА" И все они трудились на благо растоптавшей их стране, и по прихоти самонареченного Отца народов. Работали над изготовлением шпал, текстиля, поставкой дров в Москву, обувное, мебельное, швейное, гончарное, кирпичное производство и многое другое. И самое удивительное, самое то, что поражает и не как не укладывается в голове, это то, что были люди, которые прекрасно понимали что вины нет, но в то же время не оспаривали и соглашались с тем что находятся они здесь правильно, что так должно быть, так будет лучше для страны, народа, для Сталина...
УНЖЛАГ перемалывал в своей мясорубке человеческие души вплоть до начала 60-х годов. На 1 января 1960 года численность людей составляла 12968 человек. Сейчас руины лагеря разбросаны на территории Варнавинского района Нижегородской области и Макарьевского района Костромской. Лес поглотил былое чудище и навсегда оставил в истории своей чащи. И там же, в непроходимых буреломных трущебах осталась история тысячи судеб. Судеб известных и безымянно канувших. И может быть, морозными и темными лесными ночами, там, в непроходимой чаще, под треск вековых сосен эти изломанные души, о которых не кто не узнает, тихонько подвывают в такт вьюге.
Летом 2009 года, в Макарьеве был сооружен монумент в виде поклонного креста сделанного из рельс узкоколейной дороги, некогда связывающей меж собой пункты лагеря, в память о узниках УНЖЛАГА.
P.S.: Из воспоминаний жителей села Юрово.
Вот как-то нам предстояло конвоировать женский этап по железной дороге, к реке Унже. Этап был небольшой, народ спокойный, путь недлинный. Наше конвоирование началось на Бирже, а затем продолжился через 2-й л/п, потом на пос. Бонд, а закончиться сопровождение должно было на переправе в Первомайке — это большой населённый пункт на Унже. Там мы должны были сдать этап другой команде конвоиров. Откуда были женщины — я не помню. Всё было, как обычно. Однако этот этап мне запомнился на всю жизнь.
На подъезде к переправе на реке Унжа, одна из осуждённых женщин попросила у начальника конвоя разрешения переодеться. Просьба была удовлетворена. В этом нет ничего особенного, да и начальства рядом нет, незначительное послабление — ничего плохого не предвещало. Когда же мы дали команду им покинуть вагон, увидел то, что и сейчас стоит перед моими глазами.
Молодая женщина, временно изолированная, вышла из товарного вагона в белом платье со шлейфом, как у актрисы Ермоловой! Вот кругом стоят женщины в тёмных одеждах с заплатками, а тут — царица! В таком наряде. Оказалось, что женщина ещё успела накраситься и надушиться! Так она и пошла под конвоем к реке, на паром в Первомайке. Народ, привыкший к постоянным серым этапам, обезумел! По обочине дороги остановились прохожие: смотрели, удивлялись. Многие сельские жители впервые увидели фасон такого необычного экстравагантного платья. Оно было так красиво и великолепно! Ослепляло девушек и женщин! Те перешёптывались, запоминали фасон и детали на театральном платье. Вскоре колонна временно изолированных женщин пришла на берег реки Унжи. Туда причалил катер и паром. Контингент, как говорится, занял места «согласно купленным билетам». Как только они оказались на пароме, «царица» встала недалеко от края парома, она подняла руки к небу и солнцу — запела красивым и чистым голосом. Её пение разносилось по реке. Местные жители слушали, затаив дыхание. «Птичка в клетке» исполнила несколько известных и любимых народных песен. Люди на берегу жарко аплодировали неизвестной певице. Паром тихонько отчалил от берега. Вскоре скрылся за поворотом. Народ был потрясён таким необычным концертом: стоял на берегу заворожённый.
Какие песни исполняла осуждённая, почему-то не отложилось у меня в памяти. А вот то, что погода была ясная и солнечная — так врезалось в сознание! Ну и, конечно, неизвестная певица — зечка в белом платье со шлейфом.
Отрывок из книги В. Морозовой "Вся правда об Унжлаге"
Если понравилась статья поставьте "лайк" или оставьте комментарий буду очень благодарен. Так же в комментариях можете оставлять пожелания об интересующих вас темах. Спасибо за прочтение.