Великий русский писатель ненавидел педагогическую практику, существовавшую в России и Европе в его время. Он пропагандировал альтернативный подход-без какого-либо жесткого графика, домашних заданий или физического наказания.
"Самый светлый период моей жизни был не тогда, когда я отдавал свою любовь женщине, а когда я отдавал все это людям, детям. Это было прекрасное время, особенно на фоне предшествовавших ему темных времен”, - так вспоминал Лев Толстой о своих днях, посвященных воспитанию детей.
Уже будучи известным писателем, Толстой страстно увлекся преподаванием в 1859 году, считая его, по его собственным словам, " самым важным произведением в мире, потому что все, о чем мы мечтаем, может осуществиться только благодаря следующим поколениям."Его надеждой было объединить дворянство и крестьянство, что он стремился сделать, обучая молодое поколение.
Увидев школьную систему, которая господствовала в России и за рубежом, он был весьма разочарован. В 1857 и 1860 годах он путешествовал по Европе и, посетив одну из немецких школ, написал : “был в школе. Ужасный. Молитва за царя, физические наказания. Все наизусть. Перепуганные, изувеченные дети."
“Я мог бы написать целые книги о невежестве, которое я видел в школах Франции, Швейцарии и Германии”, - подытожил он . Эти поездки убедили его в том, что он хочет открыть свою частную школу для крестьянских детей в своем имении Ясная Поляна.
'Образование должно быть веселым’
Только 22 ребенка осмелились прийти в школу Толстого в ее первый день, но это число выросло втрое за несколько недель. Школа была основана на полной свободе для учеников, а не на физическом наказании, которое преобладало в других местах. Школа также была открыта для девочек.
"Образование-это неотъемлемая потребность каждого человека, и именно поэтому оно может существовать только в форме удовлетворения этой потребности”, - считал Толстой . "Ключевым признаком его эффективности и результативности является то, насколько приятным является сам процесс. Обучение на практике и по книге не может быть принудительным наказанием и должно быть увлекательным для студентов.”
Здесь детям не нужно было заучивать тексты наизусть, делать домашние задания и даже приходить и уходить, когда им заблагорассудится. Занятия начинались в 8-9 утра, а затем был обеденный перерыв в полдень, и еще занятия на три-четыре часа. Каждый учитель, включая самого Толстого, давал 5-6 уроков в день.
Студенты были разделены на три возрастные группы (младшая, средняя и старшая), каждая из которых имеет разную учебную программу, в зависимости от их прогресса и интересов. Предметы также не были традиционными - они проводились в форме диалога с учителем, а охватывали чтение, математику, религию, географию, экологию, пение, рисование, физику и историю, а также другие предметы. Толстой хотел учить детей только тому, что имело практическое или нравственное значение.
” В школе всегда было весело, и всем нравились занятия", - вспоминал один из бывших учеников Василий Морозов. "Еще больше Льву Толстому понравилось работать с нами. Он работал так усердно, что часто пропускал свой завтрак. В школе он всегда был серьезен и хотел, чтобы мы были аккуратны, осторожны с нашим школьным имуществом и говорили только правду. Он не любил, когда кто-то отпускал глупые шутки... и был счастлив, когда мы честно отвечали на его вопросы.”
‘Я хочу спасти всех этих Пушкиных’
Толстой остановился не только на одной школе. Благодаря ему в Тульской области открылось не менее 20 подобных школ, и он даже завел свой собственный журнал, посвященный преподаванию. Его неортодоксальный подход привлек внимание общественности как в России, так и за рубежом, и, естественно, дворянству это не понравилось.
После женитьбы в 1862 году, наряду с активным наступлением со стороны местных властей, Толстой решил прекратить преподавание и вернулся к нему только в 1871 году, когда начал работать над своим собственным букварем . За это время он снова начал учить крестьянских детей и попытался повлиять на ситуацию в других школах региона.
В 1874 году он писал: “Сейчас я перешел от теоретической к практической педагогики, и влюбился с детьми в очередной раз... когда я вхожу в школу и вижу толпу оборванных, грязных, худых детей, с их светлыми глазами и ангел-как лица, беспокойства и страха, упасть на меня, как будто я вижу тонущих людей... я хочу спасти всех этих Пушкиных, Ломоносовых, которых много в каждой школе. И моя работа идет хорошо, очень хорошо.”