На каждом этапе жизни, человек любит по-разному. Детская любовь самая чистая и искренняя, подростковая – безумная и эмоциональная, с возрастом же, люди всё больше наполняют любовь разумом.
В свою ловушку домашнего насилия я попалась, будучи подростком – самый наилучший период для того, чтобы загреметь в неё надолго. В это время в человеке бурлят эмоции, шалят гормоны, хочется любви, да такой, чтобы раз и навсегда, чтобы страсть, чтобы сходить с ума, чтобы всегда и везде вместе. Находясь в столь чудном возрасте, 14-18 лет, не каждая жертва заподозрит, что она находится под воздействием тирана, всё спишется на безумную любовь, а когда начинаешь понимать, становится поздно. Абьюзеру достаточно года, возможно два, чтобы привязать к себе свою избранницу с помощью психологического насилия, о силе которого, я рассказывала в первой статье.
Мне только исполнилось 15 лет, когда я встретила своего мужа. Это была любовь с первого взгляда, я не могла ни думать, ни есть, ни пить, пока мы, наконец, не будем вместе. Через пару месяцев это случилось. В целом первый год отношений был безобидным, все признаки будущего насилия возникали плавно, размеренно и постепенно. Для начала он пробудил во мне, как я это называю, « синдром матери Терезы», сетуя на то, как не верит в любовь, в женскую верность, что в семье всем на него плевать и он никому не нужен, и, вообще, считает, что семьи толком у него и нет. В последствие, я все 9 лет слушала о том, как его никто не любит, как он никому не нужен, какие все вокруг плохие, несмотря на то, как бы для него кто-либо не старался. Но с того момента, когда я услышала всё это в первый раз, я была одержима тем, что докажу как сильно люблю, что подарю ему любящую и крепкую семью, нежность, заботу, покажу, какой верной и преданной, может быть женщина.
Он приступил к «переделыванию меня» под себя. Сначала приучил отчитываться, где и с кем нахожусь, потом отпрашиваться пойти куда-то, затем стал понемногу ограничивать мои «гулянки» с подругой, следом запрещать, в конце концов и вовсе поставил перед выбором: либо он, либо подруга. И все его требования казались логичными и обоснованными: волнуется, ревнует, подруга не лучших нравов. К концу года наших отношений гуляла я только с ним и в его компании, подруг у меня не было, поговорить я могла только с ним, но я ходила в школу, и отсутствие собеседников не бросалось сильно в глаза, как не крути общаешься с одноклассниками, в свободное время сидела дома. Он стал превыше всего, единственным другом, любимым, самым близким.
Мне стукнуло 16, ему 18, и мы были вынуждены распрощаться на год, так как его призвали в армию. Уезжал он с полной уверенностью, что не дождусь, а я осталась с одержимостью доказать, как люблю и как верна. Служил он в другом городе, но это не мешало мне приезжать к нему, так как разделяло нас всего 12 часов езды поездом. Весь год я просидела дома, отчитывалась в смс о каждом своём шаге, ходя только в школу, и, как полагается, встретила его на перроне ровно через год…