Одно из величайших убийств гражданских лиц в истории, предвещающая ужасы Второй мировой войны, произошла в Китае.Вероятно, поэтому в Европе о ней редко вспоминают.
Нанкин,расположенный на реке Янцзы древний город в Восточном Китае, бывшая столица династии Мин, а позже гоминьдановского Китая, место торжественного захоронения отца Республики-Сунь Ят-Сена. В конце декабря-начале января 1937 года Нанкин попал в руки марширующей через Китай японской армии. На улицах валялись трупы, вокруг бушевало пламя, повсюду слышались крики убитых, а воды Янцзы и близлежащих прудов покраснели от крови.
Начало войны
На протяжении 30-х гг. Отношения между правившими Гоминьданом и Чан Кай-Ши Китаем и Японией были крайне напряженными. Тенью легли на них дела о призванном к жизни японцами государстве Маньчжоу-Го и все более явные империалистические стремления Японии, стремившейся как можно больше ослабить государство. Озлобленное японским гнетом китайское общество громко требовало наказать хлопотливого соседа. Однако благоразумный лидер Гоминьдана Чан Кай-Ши не спешил противостоять империи. Обученный в японском военном университете, он слишком хорошо понимал вопиющее неравенство сил. Японские военные были гораздо лучше подготовлены и вооружены, чем китайская армия. Осознавая это, Чан инициировал программу корректирующих действий, направленных на укрепление Китая, в том числе военную реформу. Китайский вождь нанял немецких инструкторов, он также сделал в Европе значительные заказы на оружие.
Японцы внимательно следили за этими действиями. Они ни в коем случае не собирались допустить укрепления Китая. Всем, как на материке, так и на архипелаге, было ясно, что рано или поздно произойдет конфронтация.
7 июля 1937 года на мосту Марко Поло, расположенном недалеко от Пекина, произошла перестрелка между китайским отрядом и солдатами японской гарнизонной армии Северного Китая, дислоцированной здесь по протоколам 1901 года. До сих пор неизвестно, кто начал стрельбу, которая, впрочем, быстро прекратилась и в которой никто не погиб, но которая также дала японским военным долгожданный повод для военных действий. Несмотря на то, что часть токийских политиков еще пыталась потушить огонь, вскоре выяснилось, что урководителей армии их старания напрасны. Таким образом, казалось бы, невинная стычка стала началом кровавой войны. Что интересно - войны негласной, так как японцы даже не соизволили официально объявить ее противнику и свои действия на континенте упорно называли "китайским инцидентом". Этот "инцидент" в итоге стоил жизни 20 млн китайцев.
Битва за Шанхай
Пекин пал быстро, и командующий обороной генерал Чжан Чжижун, фактически не вступая в бой, отдал подчиненным войскам приказ отступить. Сам сбежал из города на велосипеде. В оправдание несчастного генерала можно сказать, что его силы были плохо вооружены и обучены, поэтому у них не было никаких шансов в столкновении с противником. Тем временем японская военная машина тронулась. На поддержку уже действовавшим на континенте солдатам (дислоцированной в Маньчжоу Квантунской армии и армии Кореи) отправились войска с архипелага. Командиры этих мощных сил обещали подавить любое сопротивление в течение трех месяцев.
Чан Кай-Ши, конечно, не ждал вторжения со сложенными руками. Зная, что прямое военное противостояние должно закончиться поражением, он тщательно разрабатывал со своими штабистами план долгой оборонительной войны. Он решил дать противнику сражение в Шанхае, крупнейшем порту государства, именуемом также "китайским Нью-Йорком". Он понимал, что в этом городе переплетаются интересы великих держав.Китайский лидер верил, что Великобритания и США окажут ему дипломатическую поддержку в борьбе с Японией. Бои, которые велись за Шанхай, должны были привлечь их внимание к "китайской проблеме" и убедить не оказать в помощи Гоминьдану.
В город были отправлены элитные подготовленные немцами дивизии, призванные отбить ожидаемый японский десант. Битва началась 13 августа и продолжалась еще три месяца. Китайская армия отступила только в начале ноября, потеряв к этому времени от 180 до 300 тыс. солдат. Китайцы обратили внимание всего мира на конфликт, но не полностью выполнили свою задачу – ожидаемое спасение не пришло.
Вскоре после падения Шанхая началась эвакуация Нанкина. Фронт быстро приближался. Люди бежали из города, как могли: на лодках, забитых поездах или пешком. Однако на их место все еще приходили новые беженцы и отступающие солдаты, так что накануне появления японцев население Нанкина все еще составляло около 700 тыс. жителей.
Бежали не только мирные жители. По приказу Чан Кай-Ши город покинули также государственные власти, чиновники,вывозились сокровища искусства и запасы золота. Однако китайский лидер не собирался оставлять город беззащитным-он оставил в нем 90 тыс. солдат во главе с генералом Танг Шэнцзи, объявившим бой до последней капли крови. Эти действия мало чего стоили. Когда 9 декабря японцы приступили к осаде столицы, генерал немедленно начал переговоры о капитуляции. Поскольку они не принесли результата, он решил отдать подчиненным себе войскам приказ об отступлении (сам бежал на катере). По его стопам последовала большая часть офицеров. 13 декабря в город вошли японцы.
Резня и изнасилования
Входившие в Нанкин вражеские солдаты встретили поначалу довольно теплое приветствие со стороны местного населения. Жители столицы надеялись, что славящиеся своей любовью к порядку захватчики пренебрегут бушующим в городе хаосом. Эту веру подпитывали брошенные японской авиацией листовки, обещавшие мягкое обращение с пленными и населением завоеванной территории. Нанкинцы не знали или предпочитали не знать о судьбе необитаемого Сучжоу, жители которого менее чем за месяц до этого были убиты японцами.
Жителям Нанкина, которые предусмотрительно приветствовали наступающих воинов и размахивали японскими флагами, ответили свинцом. Группы захватчиков начали расходиться по городу, стреляя в каждого, кого они встречали. И это было только начало кошмара.
Сразу после взятия города 50-тысячная оккупационная армия столкнулась с чрезвычайно сложной логистической задачей. А именно, что делать с 90 тыс. китайскими солдатами, попавшими в их руки. Командир входящих в Нанкин отрядов-императорский двоюродный брат, князь Асака Ясухико (эту должность он выполнял вместо заболевшего приступом туберкулеза генерала Мацуи Иване) – не сомневался: он отдал приказ расстрелять их. Принятию такого решения способствовала японская самурайская традиция, в духе которой воспитывались и он, и его офицеры, этический кодекс японских воинов не предусматривал никакой жалости к поверженному противнику. Более того, для имперских солдат враг, сдавшийся, был достоин высочайшего презрения. Одна из крупнейших массовых казней в истории была совершена под расположенной неподалеку от Нанкина горой Муфу и унесла жизни около 57 тысяч человек. Людей, которых расстреляли из пулеметов. Учитывая, что в то же время японцы совершали в самом городе, расстрелянных можно считать удачливыми: они гибли достаточно быстро от пуль.