Найти в Дзене
Наталья Фомина

Мечты сбываются. Я в доме малютки.

Это был 1992 год, я , после окончания первого курса мединститута, проходила летнюю практику в доме малютки (училась на педиатра). До этого я никогда не общалась с брошенными малышами. Особенно запомнились пятеро детей, о которых до сих пор помню: Первым мальчиком был прекрасный, толстощекий карапуз, весь персонал им гордился, говорили, что оставлен по недоразумению, и его скоро усыновят. Действительно, при мне за ним пришла семейная пара. Помню, как они радостно его укутали и ушли. Второй мальчик все время плакал, и я начала его брать на руки, после чего мне очень строго указали, что "брать никого на руки нельзя, привыкнет", а бутылку с соской надо положить на свернутое полотенце под углом, выпьет молоко, бутылку убрать. Я его много на разные анализы таскала, жалко его было. Тощий, сморщенный и жалкий. Третья девочка, о которой я помню всегда-с синдромом Дауна. Ею вообще НИКТО НЕ ЗАНИМАЛСЯ! Хоть мне и было всего 19 лет, но мне было ее жаль. Мне было дано четкое указание не подходить

Это был 1992 год, я , после окончания первого курса мединститута, проходила летнюю практику в доме малютки (училась на педиатра).

До этого я никогда не общалась с брошенными малышами.

Особенно запомнились пятеро детей, о которых до сих пор помню:

Первым мальчиком был прекрасный, толстощекий карапуз, весь персонал им гордился, говорили, что оставлен по недоразумению, и его скоро усыновят. Действительно, при мне за ним пришла семейная пара. Помню, как они радостно его укутали и ушли.

Второй мальчик все время плакал, и я начала его брать на руки, после чего мне очень строго указали, что "брать никого на руки нельзя, привыкнет", а бутылку с соской надо положить на свернутое полотенце под углом, выпьет молоко, бутылку убрать. Я его много на разные анализы таскала, жалко его было. Тощий, сморщенный и жалкий.

Третья девочка, о которой я помню всегда-с синдромом Дауна. Ею вообще НИКТО НЕ ЗАНИМАЛСЯ! Хоть мне и было всего 19 лет, но мне было ее жаль. Мне было дано четкое указание не подходить к ней-помрет, будет только лучше.

Я смотрела, смотрела, так жалко, начала ее хоть подмывать. Сразу скажу, неприятно было брать этого ребенка на руки, у нее как-будто костей не было, вялое такое тело, какашки, прилипшие к телу, жуткие опрелости. Когда ее мыла, она даже не пищала, хотя я понимала, что ей больно. Сразу поняла, что ее и кормить не хотели.

Четвертый мальчик лежал в отдельной комнате-у него был дефект-волчья пасть и заячья губа.

Глазки хорошие, нос, а дальше-форменное уродство. Очень жалко его было. Но! Случилось чудо! Появилась его мама и сказала, что, будучи в декрете, продолжала по работе быть штукатуром-маляром, и ей говорили врачи, что у ребенка может развиться из-за токсинов патология. Только у нее уже было двое детей, приходилось работать до последнего. Увидев своего родившегося ребенка, сначала отказалась. Но материнское что-то взяло свое.Сказала, что будет добиваться возврата ребенка в семью, уже есть договоренность об операции.

Пятая малышка-цыганушка, ох, какое чудо! Я влюбилась в нее, в ее ручки-ножки, в ее веселость! Решила, что у меня будет именно такая дочка. Мне рассказали, что цыганки, чтобы не заморачиваться с таким маленькими детьми, вроде бы и не отказываются, но делают так, чтобы месяцев до трех-четырех ребенок побыл в доме малютки. Уж я не помню, как такое можно было сделать. А потом своих детей они забирают.

Я запомнила эту девочку больше всех. И знаете, в 22 года я родила фактически копию этой девочки (муж был нерусским).

Моя мечта воплотилась в жизнь!