(рассказ для адептов металла)
Золото старого кузнеца.
(рассказ в двух частях...)
Всё, за что Олег брался, страшно боялось его рук. Они справлялись с делами быстро и четко. Он был не из тех людей, кто бросает слова на откуп ветру или мятый чертеж в мусорный бак.
Олег любил делать всё сам и до конца, любую работу, даже крайне сложную. Естественно, первое время, когда он из шараги пришел юнцом в свой цех, мало что получалось, но проходили годы, он набирался опыта и ему, всё больше доверяли. Благодаря усилиям и терпению, которых Олегу было не занимать, в свои тридцать он стал токарем шестого разряда, но не просто токарем, а появилась смежная профессия - кузнец ручной и машинной ковки. Помимо токарного парка, в цеху находилась небольшая кузница: два горна, наковальня, пневмомолот с ножным управлением, пара станочков, множество кузнечных форм и других странных загогулин.
Дело случая.
Старый кузнец Николай Васильевич увольнялся, хотя давно уж в пенсионерах ходил, а молодняка не было, предложили любому отучиться и пожалуйста - на полставки, но согласился только Олег. Чем-то нравилась ему кузница, уголь пронизываемый языками пламени, было во всем этом что-то древнее, таинственное. И кузнец человеком был скрытным, на людях не распространялся, но бывало с глазу на глаз рассказывал всякие небылицы про горн кузнечный, про тени чертей в огне. В общем, он тоже импонировал Олегу, отчего тот согласился.
Новому для себя делу он обучался в другом цеху, где работали настоящие кузнецы на огромных пневмомолотах. Бригадиры сидели за пультом, и управляли мощностью удара, а кузнецы с болванками, разогретыми добела в печи, потея, суетились у наковальней. К молотам Олега не допускали, пока зеленый еще, обучая ручной ковке. Первое время кисти рук быстро уставали, с непривычки они наливались свинцом, становясь тяжелыми и неподъемными. С мужиками Олег быстро нашел общий язык, единственное, что не сразу понял, почему все дрыхли в обеденное время. Отработав первую неделю, он начал уставать настолько, что в обед тоже спал, как сурок, мертвым сном в раздевалке на старой лавке, обшитой коричневым дерматином.
- Мы только вот так можем восстановиться, - сказал как-то один из кузнецов, - иначе не получится... всё, я в люлю, чем больше спишь – тем ближе к дому.
Заказы в цехе всегда выполнялись разные, по крайней мере, так замечал Олег. Иногда отгружали цилиндры, после нагрева и обработки на молоте, они превращались в толстые малиновые блины и остывали рядом с печкой. Привозили разной длины прутки и, взявшись всем коллективом, они разогревали и гнули их как червей на приспособах, собранных по чертежам. А бывали дни без работы, когда всех одолевала скука, тут Олег стал замечать разные предпочтения людей.
Одни коротали время в домино – смачно матерясь, громко стуча руками с доминошками по столу. Особенно ценились доминошки из толстого текстолита. Они были тяжелыми, бить ими об стол получалось звонче. Дожидаясь своей очереди, некоторые читали, кто-то просто уходил спать, кто в соседний цех – по девкам.
Другие любили подразнить молот - забава такая. Приоткрыв на половину, спичечный коробок ставили торцом на наковальню, а молот должен был его закрыть, но не раздавить. Возле них обычно слышался смех, а когда коробки заканчивались, словно семечки, крайнего посылали в ближайший магазин за новой партией спичек.
- Бери побольше, - кричали уходящему вслед, и тот, смеясь, исчезал из вида.
В цеху на курсах Олег многое узнал о применении металла, о его температурах плавления и содержании углерода. Он начал разбираться в марках стали, различать их по хрупкости и вязкости.
Три месяца пролетели одним днем. Сдав на разряд, Олег вернулся в свой цех полноценным кузнецом.
- Ну вот, отлично, Олег, - произнес по поводу него, мастер Дмитрий Михайлович на утренней поверке, - теперь на два фронта можешь... ну ты пока в кузне поработай, освойся, но станок свой не забывай, я буду тебя озадачивать иногда, а как Василич будет уходить, вот тогда дела его и примешь. - Он посмотрел на старого кузнеца, тот, в знак одобрения, кивнул.
После планерки, подходя к своему токарному станку, Олег вдруг почувствовал, как сильно по нему соскучился, будто сто лет не видел. Включив рубильник, он кнопкой запустил движок, послышался позабытый им гул, движением рукоятки включил вращение шпинделя. Тут же опытным взглядом определил – в его отсутствие никто на станке не работал, пыль лежала там, где её быть не должно. "Вот и ладненько". Олег успокоился, выключив станок, он около часа ходил вокруг него, вытирая пыль, начищая кнопки и переключатели до блеска.
- Олег? Как сам? Скучал, наверное, без него? – Спрашивали, проходившие мимо, токари. - Он тебя заждался.
- Ясно дело, - отвечал Олег, и продолжал полировать станок.
В кузнице Василич начал передавать ему дела. Показывал, как пользоваться молотом, в какой позе легче стоять, управляя им мыском ноги, слегка касаясь, выкрашенной в желтый цвет, штанги. Говорил, как включается вытяжка над горном, и когда необходимо сливать воду из большого корыта. Рассказывал подробно, иногда переспрашивая, как Олег понял, все ли он может повторить. Отдельный день кузнец посвятил автомобильным рессорам, их всегда здесь было предостаточно. Рядом с молотом находился небольшой станок, о котором Василич рассказал, как он сам сделал его, а потом показал, как прокатываются рессоры, для чего меняется радиус, а также - как выбраковываются старые листы. По словам кузнеца, Олег заметил, что покоя с рессорами не будет, к тому же калым это был знатный.
В последний день, перед уходом на постоянный отдых, старый кузнец поведал Олегу одну забавную историю, оставившую глубокий след в сердце последнего. Речь в ней шла о золоте, хотя правильнее сказать, об отношение человека к золоту.
- Люди, они золото любят, - говорил он тихо, выключив вытяжку и поглядывая по сторонам, чтобы никто случайно не подслушал, - любят его больше всего на свете, будто с ума сошли, а за что?
Олег внимательно слушал кузнеца.
- Не знаю.
- За что? Я тебя спрашиваю, какой толк от него, от этого металла, что в нем уникального? Бред! Чем он лучше?! Цветом, конечно нет! Есть… и медь, и латунь лучших цветов, чем желтый. Я тебе из меди могу такую розу заковать, ты просто обалдеешь, с листьями и шипами, как живую, а под золото можно только ручки дверные делать, и шпингалеты - больше нигде этот цвет не применяется. Он неинтересный, по мне, так серебро лучше.
- А к чему вы всё это? - Спросил Олег.
Кузнец прищурился, хитро так посмотрел… и улыбнулся, будто ему удалось обмануть весь мир.