В целом следует признать, что мировое сообщество в период после Первой мировой войны склонялось к мысли, что приказ командира не может во всех случаях считаться обстоятельством, исключающим уголовную ответственность военнослужащего. ...
...Особенно остро встал вопрос об ответственности исполнителей приказов в связи с деяниями, совершенными в годы Второй мировой войны. Представшие перед судом военные преступники очень часто ссылались на приказы, полученные от руководства, в свою очередь руководство объясняло свои действия директивами еще более вышестоящих начальников и т.д.
В итоге могло сложиться впечатление, что в любом военном преступлении виновен лишь Гитлер или, в крайнем случае, его ближайшее окружение. Ссылки на приказ командиров появились уже в ходе судебных процессов, которые имели место непосредственно после освобождения оккупированной территории Советского Союза, однако суды эти ссылки отвергали.
На этих же принципах осуществлялось правосудие над военными преступниками после окончания войны. Они нашли свое отражение в Уставе Международного Военного Трибунала и в Законе № 10 Контрольного Совета “О наказании лиц, виновных в военных преступлениях, преступлениях против мира и человечности”.
В частности, в п. “b” § 4 Закона № 10 Контрольного Совета сказано: “Тот факт, что какое-либо лицо действовало во исполнение приказов своего правительства или вышестоящего над ним начальника, не освобождает его от ответственности за преступления, но может служить смягчающим обстоятельством при определении наказания”. Аналогичная норма содержалась в ст. 8 Устава Международного Военного Трибунала: “Тот факт, что подсудимый действовал по распоряжению правительства или приказу начальника, не освобождает его от ответственности, но может рассматриваться как довод для смягчения наказания, если Трибунал признает, что этого требуют интересы правосудия”.
Интересно, что в законодательстве Германии того времени существовали правила, которые регламентировали вопросы исполнения приказа. В Военно-уголовном кодексе Германии в ст. 47 было указано: “Если исполнением приказа по службе нарушен уголовный закон, то за это отвечает один отдавший приказ начальник. Однако выполнивший приказ наказывается как соучастник: 1) если он превысил отданный ему приказ или 2) если ему было известно, что этот приказ имел своей целью совершение общего или воинского преступления”. Следовательно, исполнение заведомо преступного приказа не исключало уголовную ответственность подчиненного даже по военно-уголовному законодательству Германии того времени.
Тем не менее, в ходе Нюрнбергского процесса даже самые высокопоставленные военные Германии пытались ссылаться на приказы Гитлера либо на то, что они не осознавали преступности получаемых приказов. В отношении таких “ссылок на приказ” в Приговоре Международного Военного Трибунала сказано: “Смягчающих вину обстоятельств нет. Приказы сверху даже для солдата не могут рассматриваться как смягчающие вину обстоятельства там, где сознательно, безжалостно, без всякой военной необходимости или цели совершались столь потрясающие и широко распространенные преступления”.
Международный Военный Трибунал подтвердил в своем Приговоре тот принцип, что приказ начальника не может сам по себе быть обстоятельством, исключающим преступность деяния подчиненного, если этот приказ предписывал совершение преступных деяний, противоправность и преступность которых была очевидна для подчиненного.
Трибунал отметил, что в деле не имеется доказательств того, что подсудимые во время исполнения заведомо преступных приказов находились в состоянии, “когда разумный человек в страхе перед непосредственной опасностью, угрожающей его здоровью или жизни, не мог свободно выбирать между добром и злом и был вынужден творить беззаконие”, хотя в случае отказа от исполнения приказа могли последовать неприятности или наказания.
Трибунал рассмотрел и проблему передачи преступного приказа, т.е. ситуацию, когда начальник (в данном случае проблема решалась применительно к командующим фронтовых соединений) получает преступный приказ от своего руководства и передает в подчиненные ему подразделения. Трибунал прямо указал: “Некоторые приказы по вермахту и по германским сухопутным силам были явно преступными. Для того, чтобы установить это, не было необходимости подвергать эти приказы юридической экспертизе. С точки зрения любой цивилизованной нации они нарушали законы и обычаи ведения войны и общепризнанные принципы гуманности. Любой командир, обладающий нормальным интеллектом, должен был заметить и понять преступность этих приказов”.
За несколько месяцев до вынесения Международным Военным Трибуналом приговора в Нюрнберге Верховный Суд Польши указал в приговоре по делу Грейзера: “В военном праве, в том числе в германском, послушание – основной закон солдата. Однако даже в этом военном праве дисциплина и послушание не рассматриваются как слепое подчинение… любому приказу, но лишь таким, которые находятся в соответствии с законом и не требуют от исполнителя совершения преступления. Любой такой преступный приказ вышестоящего начальника будет всегда составлять особое преступление, delictum sui qeneris, за исполнение которого лицо, издавшее его, и лицо, исполнившее его, будут одинаково ответственными”.
Следует отметить, что в юридической литературе советского периода доминировала одна точка зрения по вопросу об ответственности военнослужащих за действия, совершенные по приказу. А.Н. Трайнин, А.И. Полторак, Л.И. Савинский, Н.С. Алексеев, П.С. Ромашкин, Н.Н. Полянский и др. единодушно отвергали ссылку на приказ начальника как на обстоятельство, исключающее преступность деяния подчиненного, если во исполнение приказа совершались деяния, имеющие характер военных преступлений...
...Еще одним международно-правовым актом, затрагивающим вопросы исполнения приказа или распоряжения, является
Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка от 17 декабря 1979 г., принятый Генеральной Ассамблеей ООН и приложенный к резолюции 34/169 от 17 декабря 1979 г.
Особое значение этот Кодекс имеет для сотрудников правоохранительных органов всех стран. В ст. 5 Кодекса говорится:
“Ни одно должностное лицо по поддержанию правопорядка не может осуществлять, подстрекать или терпимо относиться к любому действию, представляющему собой пытку или другие жестокие, бесчеловечные или унижающие достоинство виды обращения и наказания, и ни одно должностное лицо по поддержанию правопорядка не может ссылаться на распоряжения вышестоящих лиц или такие исключительные обстоятельства, как состояние войны или угроза войны, угроза национальной безопасности, внутреннюю политическую нестабильность или любое другое чрезвычайное положение для оправдания пыток или других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания”.
Освещались вопросы, затрагивающие исполнение приказа или распоряжения сотрудниками правоохранительных органов, и в принятой Парламентской Ассамблеей Совета Европы 8 мая 1979 г. Декларации о полиции. В этой Декларации еще раз подтверждается, что
сотрудник полиции не должен исполнять приказ, предписывающий применять к кому бы то ни было пытки и другие формы негуманного или унижающего обращения или наказания (п. 3 разд. “А”).
Иные указания должны исполняться, если они изданы надлежащим образом вышестоящим начальником,
за исключением тех случаев, когда полицейскому известно или должно быть известно о том, что они незаконны,
при этом никакие уголовные и дисциплинарные меры не могут быть применимы в отношении полицейского, отказавшегося выполнять незаконный приказ (п.п. 4 и 7 разд. “А”).
В п.п. 8 и 9 того же раздела на полицейского возлагается ответственность за свои собственные действия и за незаконные действия или бездействие, совершенные по его указанию, а также указывается на необходимость установления начальника, в конечном итоге ответственного за деяния того или иного исполнителя приказа.
Фрагмент из учебного пособия Д.В. Веденина "Исполнение приказа или распоряжения как обстоятельство, исключающее преступность деяния"