#Обожаю_получать_письма от нашего фотографа Василя Максимова! Каждое письмо - короткий "пришвинский" рассказ, наполненный душевностью и теплотой.
Собак в моей жизни было много. Конечно, не сто, и даже не десять, но собаки были почти всегда. Начиная с сознательного детства. У мамы был лёгкий заскок на почве детского туберкулёза. А может и не заскок. Наше с сестрой детство захватило ту эпоху, когда весь город отапливался печками. Газовые плиты на коммунальных кухнях уже были, а центральное отопление - ещё нет. Сотни тысяч дымов, да сырость в домах делали своё дело. Жили мы на углу Садовой и Майорова, ныне Вознесенского, в громадной квартире о четырнадцати комнатах, на последнем этаже. По коридору мы с соседом Лёшей катались на его трёхколёсном велосипеде.
Вечерами с работы приходил отец, переодевался, брал верёвку и спускался по чёрной лестнице во двор за дровами. Голландка торжественно растапливалась и мы с сестрой устраивались перед ней смотреть на весёлое пламя в глазках чёрной дверцы. Помню продажу дров на пристанях каналов, ломовых лошадей и двигавшийся по каналам ледокол в виде баржи, влекомой лошадьми, а на носу дядьки с пешнями, колют лёд. Как не крути, а мы - островитяне. Вечерами мы засыпали под звонки и скрежет поворачивающих трамваев. Молнии от трамвайных дуг рисовали на потолке чарующие картины.
Каждое лето дети вывозились родителями то в Курорт на съёмную дачу, то в Ропшу, а то и к московским тёткам в Купавну. Мама - москвичка. Когда мне исполнилось шесть лет, мама устроилась в длительную командировку в Ропшу. Дело в том, что по специальности она была ихтиологом, специализировалась на живых кормах для рыб, а в Ропше был подшефный рыбозавод. И мы переехали. Мама сняла четверть большого, нового дома (немного в Ропше сохранилось довоенных домов) на берегу ручья, вытекающего из родника и впадающего в речку Стрелку. Стрелка же, в свою очередь, впадает в Финский залив, передав своё имя Стрельне. В других четвертях дома жили Баба Маня и её сыновья с жёнами и детьми, нашими будущими дружками.
Вот мы и подошли к первым собакам, курам, коровам и прочей живности. В хлеву жили корова, козы, овцы, поросята и куры. Вы когда-нибудь катались на козе верхом? Это легко, у неё рога есть. А вот на круглом и скользком поросёнке намного трудней.
Во дворе на цепи сидел свирепый немецкий овчар по имени Туман. Отец, приезжавший в субботу из города, спустя некоторое время, смог приручить его, и пёс часто сопровождал нас в походах.
Старший сын бабы Мани, дядя Женя, был охотником, и в доме постоянно жили русские гончие. Мы, дети, побаивались Тумана, но гончие были нашими лучшими друзьями. Особенно молодой Годок, сопутствовавший нам в проделках и путешествиях. В полном нашем распоряжении были ручей, фазанник и перелесок между ними. Фазанник - большое поле до дальнего леса. Ропша ведь царская деревня. Недавно мне в руки случайно попалась книжка об охотничьих собаках, поразившая меня сложностью собачье - охотничьей терминологии. Например, паратый, бурматный. Совершенно непонятно. Терминология почти чисто славянская, всякие там флэшмобы в ней встречаются только в области импортных пород (например спаниель) и оружия. Баламут - бестолковая гончая. Барклай - прибор для снаряжения патронов. Запомнил я одно: имя охотничьей собаки должно быть кратким и звонким.
Наложенные на нас после переселения строгие ограничения, довольно быстро растаяли по мере того, как дети не терялись, не простужались и не отказывались от еды, более того, частенько забегали перекусить, как до, так и после обеда.
Не существовало большего наслаждения, чем забежать в дом, отрезать под строгим взглядом бабушки от буханки кусок полного профиля, намазать вареньем, или маслом и гордо выйти во двор, к исходящим слюной дружкам. "Дай кусить, ну дай кусить". В те времена в Ропше выпекали изумительный хлеб который граждане раскупали мешками. В основном, правда, на подкорм скота - зерна не было, комбикормов просто не существовало. Два года пролетели незаметно, в походах и играх. Конечно, ко второму году добавились школьные занятия, впрочем не сильно мешавшие нам вести военно-полевой образ жизни.
К моему величайшему огорчению, ко времени второй школьной осени мы переехали в город в новую квартиру. Видели большой жёлтый дом напротив "Выборгской" гостиницы? Забавная вышла история. Строил дом матушкин институт: центр здания - для института, крылья - для сотрудников. Одно крыло заселили и тут всё остальное решением исполкома передают другому институту - ВНИИ Электрон. Рейдеры эпохи ещё не развитого социализма. А через двенадцать лет власти и всех нас выставили. Почти пинками. Много позже я в этом "Электроне" три года отработал по распределению. Обратно въехать не предлагали, однако.
Искренне ваш, Василий Максимов.
Продолжение следует.