У меня был такой проект ПРАВДА-24 – интервью со звездой в прямом эфире, куда привозили приютских кошек. Во время передачи зрители могли позвонить в студию и забрать животное, если приглянулось. Так я узнал, что многие знаменитости к этим четвероногим нетолерантны.
В одном из забытых уже журналов Михаил Олегович совершил каминг-аут:
Я не большинство людей. Значит, я — штучный экземпляр. И не стесняюсь говорить о том, что, к примеру, не люблю музыку. Совсем. Никакую. В машине у меня только «говорящие» радиостанции. Хотя для одного спектакля я научился играть на фортепиано «Лунную сонату». До этого ни разу в жизни ничего подобного не делал, но сцена была устроена так, что зритель сидел почти вплотную к нам, актёрам. Поэтому не было никакой возможности включить фонограмму и делать вид, что играешь. Разумеется, ни о какой правильной постановке пальцев и прочих тонкостях речь не шла, но через две недели я прилично играл это произведение. И, признаюсь, было очень приятно слышать шепоток в зрительном зале: «Сам играет! Сам!» И жена у меня преподаватель музыки, казалось бы, должен бы любить. Ан нет. Не моё. Ещё я не люблю скучную, нудную, правильную речь. Если не можешь словами «зажигать», то лучше уж матом. Я ругаюсь. А, и животных не люблю. У меня на них аллергия.
Тем не менее мы договорились по старой дружбе – во время нашего разговора котик у меня на коленях посидит, если только гостя симптомы (слёзы + чих) не пробъют. Но говорили мы не о птиомцах, а об объекте, который слёзы вызывает действительно почти у всей страны...
Из моего диалога с Михаилов ЕФРЕМОВЫМ:
– Борис Николаевич Ельцин?
– Мне очень нравится «Ельцин-центр».
Я там выступал. Мне вообще нравится этот район Екатеринбурга.
К Ельцину у меня очень разное отношение.
Потому что у меня, я очень хорошо действительно отношусь к Михаилу Сергеевичу – по-человечески и по взгляду на историю своей страны. И потом Чечня.
Но как-то по-человечески – ну, вот он был такой. Был человек у нас. И хорошо, что был.
Что Горбачев, что Ельцин, как бы они про друг друга не говорили, а они все равно демократы.
– Ну, про «Ельцин-центр», в котором вы выступаете, многие отзываются негативно, учитывая финансовый аспект. Говорят, если бы эти деньги, которые потрачены были на возведение центра, разделить среди пенсионеров, то каждый пенсионер получал бы полмиллиона рублей в год, что для пенсионеров серьезная сумма – я понимаю, что для вас не очень значимая.
– Нет, почему? Значимая.
Почему вы говорите о «Ельцин-центре», а не говорите о Крымском мосте вот в такой же ситуации?
Если бы не Крымский мост, у нас бы может быть вообще пенсионеров бы не было.
– Это же утилитарная вещь. Ее можно использовать. Я могу сесть на машину и поехать в Крым. А музей, это памятник эпохи? Что такое «Ельцин-центр» для вас?
– Это культурный центр, памятник той жизни, воспоминание о той свободной жизни, которая была какое-то время. Она безалаберная была.
Частная жизнь у нас свободная.
А вот становится у тебя больше, чем 10 миллионов долларов, и ты уже становишься малосвободным.
Потому что жлобство.
– Ну, а разве не везде так? Разве, когда человек становится богатым в любой стране, то у него не пытаются государство и конкуренты немножечко отжать это?
– Да, наверняка. Наверняка, так.
– Финальный вопрос. Я понял уже, как увековечен Борис Николаевич Ельцин. Какой памятник видите в перспективе, отдаленной, может быть, Михаилу Ефремову?
– Я не хотел бы себе памятник.
Ну, во-первых, нерукотворный есть.
Потом я уже родился тогда, когда кино было придумано. Ну, что я буду думать, если бы я памятник.
Я лучше скажу, что нужно поставить памятник олигарху на площади, на Лубянке, где «Феликс» стоял – развороченный золотой «мерседес» поставить.
И чтобы он крутился. И фары глядели то на Лубянку, то на «Детский мир», то на Администрацию президента… Если бы он крутился, весь мир бы приехал смотреть историю России.