До создания Большого Нью-Йорка городские руководители меньше, чем систематически, удовлетворяли потребности граждан. Администрации в 19 веке создали сеть улиц, регулировали порт и иммиграцию, обеспечили водой и канализацией, разрешенные транспортные линии и построили парки. Никто не делал вид, что Манхэттен предлагает картину рационального планирования, но при консолидированном населении более трех миллионов человек необходим более упорядоченный подход.
Неконтролируемое строительство и жестокие жилищные условия были в числе первоочередных задач прогрессивных мыслителей, и их первым достижением стал Закон о многоквартирном доме (1901 г.), который требовал установки пожарных выходов и туалетов в существующих структурах «старого закона». Городские власти стали надзирателями строительства «нового закона» - шестиэтажных зданий с гантелями, кухонными принадлежностями, горячей водой и без внутренних комнат без окон - и в течение 15 лет было построено еще 200 000 квартир.
Самым большим достижением прогрессизма было постановление о зонировании города 1916 года, первая попытка любого города контролировать плотность, регулировать землепользование и гарантировать свет и воздух улицам путем изменения структуры. К тому времени Манхэттен уже славился своими небоскребами, и их высота возросла с «идиотских» 11 этажей Башенного здания (1889) до 20-ти из Флэтайрон (1902) и, наконец, до беспрецедентных 792-футовых (241) -метр) Вулворт-билдинг, «Торговый собор» (1913). Новый кодекс зонирования предписывал строительные перестановки, чтобы позволить дневному свету достигать улиц, и изменял форму будущего строительства, и в соответствии с его ограничениями были завершены здания Chrysler (1930) и Empire State (1931). Эти структуры до сих пор имеют два самых известных силуэта на земле.
После Второй мировой войны вдоль Парк-авеню был построен «хрустальный коридор» зданий, который был назван архитектурным центром 20-го века. В 1961 году код зонирования был изменен, чтобы побудить разработчиков добавить общественные удобства в свои планы строительства в обмен на отклонения. Пересмотр оказался менее чем успешным, и в 1990 году городская комиссия по планированию создала новые районы застройки в попытке уменьшить затопление нового здания на Манхэттене.
Но даже Моисей не мог полностью контролировать хаос развития, характерный для Нью-Йорка. Его карьера прекрасно иллюстрирует пословицу: «Нью-Йорк будет великим городом, если они когда-нибудь его закончат». По правде говоря, кроме нескольких фермерских домов, мало что осталось от колониальной эпохи, и строительный бум после 1945 года быстро поглотил строения 19-го века. По словам Уолта Уитмена, в городе был «дух разрушения и восстановления», ставший нью-йоркской традицией.
Однако в 1963 году, когда станция Пенсильвании оказалась под угрозой разрушения, возмущение привело к созданию Комиссии по сохранению наземных ориентиров (1965), сфера деятельности которой вскоре была распространена на интерьеры и живописные достопримечательности. Комиссия установила исторические районы, определила более 1000 отдельных достопримечательностей и сохранила прошлое, которое становится все более важным для жителей Нью-Йорка. Реставрация, сохранение и пешеходные экскурсии стали растущей индустрией в мегаполисе.
В 1969 году градостроители предложили масштабный региональный план развития, но он не получил одобрения. Вместо этого последовательные поправки к городской хартии в 1975 и 1989 годах использовались для расширения участия населения в городских проектах. Президенты районов (чьи обязанности по планированию ранее в значительной степени игнорировались) и советы местных сообществ теперь стали участвовать в подготовке новых инициатив.
В таком сложном городе, как Нью-Йорк, архитектурные изменения постоянны, и полная трансформация района Таймс-сквер освещает способность дизайна изменить город. В 1990-х годах он превратился из национального символа городского упадка и семени в центр корпоративного потребления, который теперь привлекает семьи туристов к своим достопримечательностям. В других частях города такие выдающиеся застройщики, как Дональд Трамп, часто получали одобрение для крупных проектов, но чиновники по планированию и местные сообщества часто блокировали то, что они считали неподходящим землепользованием.