Славен и загадочен таинственный город Арзрмас-16. Когда-то Саров, потом – Кремлёв, потом имярек, а сегодня он вернулся к исходному названию. Расположенный внутри тщательно закрытой зоны Всероссийский ядерный центр (он же ВНИИЭФ) делает много чего важного для нашей Родины, атомные бомбы, например. Наружу из-за высокого забора долетают только отрывочные слухи о жизни и работе внутри. И это, я считаю, правильно.
Деятельность двух выдающихся организаторов: генерал-майора Павла Зернова и гениального физика Юлия Харитона, вставших во главе армии строителей, инженеров, ученых, после постановления Совмина СССР в 1946 году о создании КБ-11 заложила фундамент будущего ядерного центра. Я тут не собираюсь пересказывать Уважаемому читателю его историю, тем более что сегодня информация о ней вполне доступна. Я хочу поведать поучительную легенду, имеющую хождение в среде инженеров – ядерных физиков. Я назвал ее «Легендой о синьке», и за правдивость этой былины отвечаю настолько-же, насколько древнерусский сказитель отвечал за Змея-Горыныча.
Начнем, пожалуй. Дело было в конце перестройки, когда, Советский Союз уже дышал на ладан, и мощное влияние разрушения государственной машины приводило к сбоям в науке и сложных инженерных отраслях. Но, катаклизмы- катаклизмами, а работа над различными темами в Институте экспериментальной физики не прекращалась. Хотя сокращения людей и финансирования уже начались.
Одному молодому физику в составе экспериментальной установки, над которой он работал, потребовался источник высокоэнергетических нейтронов. Он решил не изобретать велосипед, а стал изучать архивные материалы, и наткнулся на простейшее устройство, которое ему очень понравилось. Механизм выглядел следующим образом. На вертикальном штативе с подвижной частью крепились одно над другим два одинаковых полушария. Каждое состояло из внутреннего ядра обогащенного урана 235, а сверху было прикрыто толстым медным отражателем. Нижнее полушарие было неподвижно, а верхнее опускалась к нему дистанционно управляемым механизмом штатива. Все вместе напоминало диковинную металлическую модель разделенного пополам грецкого ореха.
Когда половинки сближались до некоторого небольшого расстояния, излучение росло за счет реакции деления урана. Через щель вылетал поток таких нужных нашему герою нейтронов. Конечно, обычному человеку довольно странно представить изготовление подобия атомной бомбы, как вспомогательной части для своего оборудования, но надо учесть специфику учреждения, где работал наш инженер-физик. В ВНИИЭФ ни бомбой, ни металлическим ураном никого не удивишь, этого добра там предостаточно. А для таких опытов оборудованы прочные железобетонные подземные бункеры с высокой степенью защиты.
В каталожной карточке было указано, что устройство ранее применялось и свою функцию выполняло исправно, правда это было много лет назад. Физик получил в архиве чертежи, которые оказались выполнены еще на синьке. Ну, вернее, это была уже не синька с использованием нашатыря, а светокопия оранжево-коричневого цвета, кто видел, тот поймет. Рассмотрев несколько потрепанные документы, экспериментатор вполне удовлетворился, только обратил внимание, что число в диаметре полушарий на чертеже попало как раз на сгиб, и в этом месте затерлось.
Ничтоже сумняшеся, наш герой взял карандаш и лупу и обвел поразборчивее цифры, только в самой середине засомневался, ноль это или девятка. Рука все же вывела цифру девять, и, не придав заминке особого значения, физик передал чертеж в производство. В итоге его полушария получились на девять миллиметров больше. В тот момент еще никто не мог предположить последствий мелкой ошибки.
Прошло положенное время, и из цеха пришло уведомление, что заказанные детали готовы. Исследователь доставил свои полусферы в бокс с экспериментальной установкой, и начал монтировать к ней этот нейтронный источник, чтобы потом проводить испытания. И тут фортуна опять повернулась тыльной стороной. Дело в том, что приспособленный бункер был из двух помещений. В одном стояло оборудование, а в другом, поменьше, находились экспериментаторы и регистрирующая аппаратура. Вовнутрь первого можно было посмотреть через очень толстое свинцовое стекло. Работы по инструкции запрещалось проводить в одиночку. Если в первом отсеке кто-то находился, то из второго за ним наблюдал и контролировал обстановку напарник. Но из-за сокращений у физика напарника не было, а сроки требовали не останавливаться из-за пустяков. Короче говоря, герой повествования решил, что случиться ничего не может, и принялся собирать механизм один.
Он смонтировал нижнюю часть, вложил верхний урановый сердечник в отражатель, и стал закреплять его на подвижной части штатива, отодвинутой на рекомендованное в чертежах начальное расстояние. Если бы он чудесным образом раздвоился, и посмотрел в помещении управления и контроля на уровень нейтронного поля, который уже зашкаливал из-за увеличенного размера, то понял бы что надо остановиться. Но, хоть это и легенда, такого чуда не произошло. Зато у физика никак не получалось прикрепить тяжеленую и гладкую полусферу. Руки его вспотели, и он случайно уронил верхнюю часть на нижнюю.
Злой гений, с самого начала ведущий беспечного героя к погибели, сработал на все сто! Шар на мгновение набрал критическую массу, и произошла ядерная вспышка. При этом половинки тут же расширились, и цепная реакция погасла, но выделившегося тепла хватило, чтобы части припаялись друг к другу. На штативе вместо безобидного источника теперь лежал пульсирующий ядерный реактор, потому что, когда шар остыл и сжался, он снова набрал критмассу, и испустил в пространство волну тепла и порцию смертоносной радиации.
К нашему горю и сожалению, первая вспышка убила героя. Он получил смертельную дозу, и сил его хватило только для того, чтобы выйти из бункера, закрыв за собой гермодверь, и рассказать о проделанной работе прибежавшим товарищам. Несмотря на усилия врачей инженер скончался в больнице. Но с оставленным им в наследство бешеным шаром надо было что-то делать. Прикидки показали, что пульсирующий реактор будет работать еще много недель, занимая драгоценное место и представляя потенциальную опасность.
Уровень радиации не позволял войти в помещение человеку, тем более что и с желающими было напряженно. В распоряжении сотрудников был радиоуправляемый робот производства фирмы «Сименс», в виде тележки с манипулятором. Улучшив момент, экспериментаторы запустили механизм в комнату с шаром. Оператор прильнул к стеклу в соседнем отсеке, касаясь пальцами джойстиков и кнопок на сложном пульте. Робот подъехал к столу и медленно протянул механическую руку к штативу. Но, как говориться, что русскому хорошо, то немцу - смерть! Пока водитель неторопливо вел его к столу, прошло время. Коварный шар испустил очередную вспышку, и нейтронами выжег роботу электронный мозг! Убитый замер чуть-чуть не достав шар своей клешней.
Тут инженеры принялись конкретно чесать в затылке. Вход в бункер был специально выполнен с изломами, чтобы защитить от прострельного излучения, и например, выстрелить по установке было нельзя. И вдруг один вспомнил, что видел на выставке в Москве отечественного робота - андроида с руками и ногами. Правда он был примитивен и управлялся по проводам. Это была студенческая работа учащихся Бауманского института.
Пришлось срочно заниматься поисками и логистикой, и вот советский дуболом уже бесстрашно идет в бункер тяжелой походкой Командора. Шар тут же дал нейтронный залп по новому стальному врагу, но безмозглому созданию это было нипочем. Сперва железный дровосек вытащил труп немецкого собрата. А потом схватил шар и со всех сил швырнул его о стену. Половинки не выдержали, и рассыпались на части, вместе со всеми проблемами.
Тут и конец этой истории, напоминающей о важности мелочей и необходимости соблюдения инструкций, а также о русской доблести и смекалке.
Статья - первая авария на Белоярской АЭС
Статья - катастрофа, которая не случилась на Кольсокй АЭС
Статья - физпуск реактора и узбек