Мне 5 лет, мы идем с мамой в магазин, чтобы купить хлеба на последние деньги. Я знаю, что на последние, потому что слышал разговор родителей и почему-то в моем детском мозгу понимание этого отложилось. Воспоминания, как кинокадры – теплый летний вечер, залитая оранжевым солнцем улица Первомайская на которой мы жили, зеленые-зеленые липы с исчерченной приятной на ощупь корой, моя рука в руке мамы. По-моему, купили кирпичик, мы всегда предпочитали кирпичик бородинскому. Но все это не помешало мне выпрашивать мороженное на кассе. В лакомстве было отказано, зато через несколько лет мама устроится работать на нашу местную фабрику мороженного и будет приносить домой пломбир в литровых банках. Такие банки были настоящим джекпотом, ничего вкуснее с тех пор не ел.
Хотя я ранний ребенок, семья была вполне благополучной, однако периоды бывали разные. В том числе и такие, когда хлеб покупался на последние деньги. Время от времени пытаюсь представить, себя на месте родителей: тебе всего 21, страна уверено идет к развалу, будущее туманно и тут ребенок. Становится страшновато. И все равно не могу сказать, что как-то особенно страдал, когда был маленьким. Наоборот детство вспоминается как ушедшая счастливая пора. Вот и этот блуждающий осколок с зелеными липами и летним вечером, снова всплыл ко мне откуда-то со дна – теплый блестящий фрагмент сказки о моем детстве.
Вот еще одно воспоминание: 2011 год, я учащийся медицинского колледжа, за окном поздняя весна – нежная белизна яблонь у входа в учебный корпус, незаметно уступила место душистым гроздям сирени. Так же незаметно как в один майский день курс доллара подскочил с 2000 до 5000 тысяч белорусских рублей. Лето вышло горячим: в СМИ обещания и обвинения лились нескончаемым потоком, а небольшие горстки людей выходили на молчаливые акции протеста. Хлопали на площадях, свистели или сигналили из своих автомобилей. Лица и номера машин снимали люди в штатском, а штрафы потом рассылали по почте. Постепенно власти запрещали и наказывали любое выражение солидарности – сначала плакаты и лозунги, затем выкрики, а потом, когда люди стали просто хлопать в ладоши, в автозаки грузили уже за хлопки. В начале лета перед всеми площадями страны появились металлические ограждения с оцеплением, а за ними сцена, утыканная красно-зелеными флагами. Начались репетиции концертов к празднику 3 июля, но все понимали – нас просто хотят лишить возможности собираться.
Каждое воскресенье, мы с друзьями ходили все по той же улице Первомайской в сквер перед площадью Ленина, где проходили акции. Кричали, улюлюкали, хлопали. Нам казалось происходит что-то необычное, неправильное. Нужно было как-то показать, что мы здесь, и мы не согласны. В одно такое воскресенье людей пришло больше обычного, и толпа начала двигаться. Оформилась в колонну и пошла из сквера к другой городской площади. В середине пути начался «хапун», и с тех пор осталось яркое воспоминание о том лете – омоновец в блестящем шлеме, вырвавшейся из распахнувшихся дверей автозака, как молодой бычок из стойла. Он свалил на землю мужчину в клетчатой рубашке передо мной, а я смотрел как летела его кожаная борсетка. А когда перевел взгляд назад на молодого бычка, их уже было двое и оба паковали мужчину. Тот, что только подоспел, быстро прорычал кому-то, возможно мне: «Отошел на*** отсюда». И я отошел на***.
К концу года протесты стихли, курс доллара остановился на отметке 8000, а белорусы получили свой узкий коридор стабильности в который вгрызлись со всей силы на целых 10 лет. А стабильность всегда убаюкивает. Люди имеют свойство забывать плохое и с надеждой смотреть в будущее. В нашем сознании временно установившееся равновесие маскируется под незыблемую устойчивость мироустройства. Да так, что кажется это продлится вечно, что кризис никогда не придет. А он всегда приходит, и всегда неожиданно.
Для поколения молодых людей выросших на стыке веков, сейчас первый серьезный кризис, который они встречают в сознательном возрасте. Когда ты сам отвечаешь за свои поступки и свое благополучие. До этого нам казалось, что впереди только новые возможности, новый глобальный диджитализированый мир, дающий возможности всем и каждому. Мир стартапов, IT, дауншифтинга в теплых странах, свободы информации и свободы передвижения – всех этих благ глобальной цифровой цивилизации. Все это стало привычным и естественным, но жизнь куда богаче наших представлении о ней. Кто мог представить пандемию вируса, из-за которой весь мир окажется парализован? Тем не менее если попытаться припомнить даже свой короткий век, то кроме зеленых лип или пломбира в литровых банках, непременно вспомнишь что-то вроде хлеба на последние деньги. А история имеет свойство повторяться.