Разместил обложку новой книги у себя в Facebook'е.
Как и следовало ожидать, последовали комменты насчет «чеченских денег» и приговоры типа «Кончился журналист Додолев».
Такая милая традиция судить о книге по облоге.
Если «Преступление и наказание» Достоевского издать в мягкой обложке с дерзким пинапом (типа девица с топором Раскольникова), то воспитанные читатели будут говорить: Мы ТАКОЕ не читаем, нам эти бульварные толстоевские © мимо кассы, только высокую литературу, даешь Акунина!
Впрочем, с моей стороны это была осознанная провокация.
Процитирую свое предисловие:
После часового сражения с непокорными углями гриль-шайтан-машины и примерно пятого бокала Cabernet Sauvignon, Михалыч почему-то вспомнил:
«А вот охренительная облога была у твоей книги про киношников, где ты с Никитой (Н. С. Михалков — Е.Д.) на лавочке котенка дразнишь».
Во-первых, уточнил я, не на лавочке, а на студийном диване; во-вторых, не котенка, а кошку; в-третьих, никто никого не дразнил, мы пристраивали приютских животных зрителям моей программы «Правда-24»; в четвертых — к чему разговор вАще?
«Ну ты же знаешь мой тезис: „Улыбайтесь, товарищи, это всех бесит!!!“; вот зафигачь на очередную облогу свое селфи с Рамзаном и увидишь, как у некоторых пуканы загорятся, не то что этот гребаный гриль!».
Ну вот все у тебя так, ухмыльнулся я: во-первых — «Улыбайтесь, господа, это всех раздражает» и это из «Мюнхаузена», а во-вторых я никогда с Кадыровым селфи не фегошил. И вообще, только про одно «эфирное селфи» помню — с обворожительной Аней Семенович, но, как понимаешь, таким женщинам ни в чем невозможно отказать.
«Ну как же, — раздражаясь (то ли на упрямую сигару, то ли на меня), буркнул собеседник — я же отлично помню эту фотку на сайте „МК“, прямо счастливые братья-улыбашки».
Это, терпеливо детализирую я, работа профессионального фотографа Саши Авилова, которого мы брали в Грозный на съемку Кадырова.
«Ты чо, своего фотографа в командировки возишь?» — озадачился хозяин дачи.
Нет, парирую, не я, а канал «Москва 24»: у нас самая большая в мире бригада для записи бесед (16 человек), даже когда мы Queen снимали, то оба рок-ветерана (и Брайан Мэй, и Роджер Тейлор) поразились, что работаем с четырех камер.
«Нафига с четырех то?!!» — уточняет Михалыч. Ну, как: одна на гостя, одна на меня, плюс слайдер и ронин. Иногда еще и кран берем, если локация позволяет — решил добить я коллегу.
В принципе, обычно советы Михалыча — так себе. На излете 2008 года он мне настойчиво рекомендовал уйти с позиции исполнительного директора Издательского дома Родионова в презумпции того, что в 2009 году кризис полностью развалит отрасль и я стану тем «манагером», который вынужденно прикончит такие журналы как «Профиль» и/или «Домовой». Ошибочное принял я тогда решение.
Ну да ладно.
Однако в этот раз решил рискнуть, поставив фотоработу Авилова на фронтальную обложку книги.
В рукопись не вошли эпизоды, которые не зафиксированы на камеры. Там был фрагмент про любимцу Путина. Не стану своими словами перескзвать, но процитирую речь Кадырова, записанную Анастасией Кашеваровой – осень близко по смыслу и фактуре:
Собчак просила помириться с ней, хотя я с ней не ссорился. Она говорит, что не права во всех отношениях. У нее же ничего святого нет: сегодня будет говорить одно и сразу через 3 минуты другое и не будет стесняться. Это отдельные истории, контингент. Эти люди бегают туда-сюда и не знают, под кого лечь. Эти люди для нас не представляют опасности. Мы к ним с иронией относимся. Я Ксению Собчак еще несколько лет назад заблокировал во всех соцсетях.
Вот они говорят, что Кадыров сказал, что в 16 лет убил первого русского. Где я это сказал? Где эта запись?
Я в 16 лет взял в руки оружие, это были 1990—1991 годы. Когда я встал рядом с отцом, когда я его охранял. Но тогда весь народ был вооружен. Российская армия оставила нам целые склады оружия, нам навязали войну. Я искал эту запись. Пусть Латынина дает мне эту запись, где я говорю «своего первого русского я убил в 16 лет». И все, все кому не лень дали эту «новость». Спортивные новости должны писать только про спорт, а пишут про это, чтобы раскрутить свои сайты. Вот Кадыров сказал это. Где я это сказал? Я никогда, нигде и никому не говорил таких слов! И не мог говорить, ибо не было такого факта! И еще, у меня в лексике нет подобного выражения!
Справедливость рано или поздно должна восторжествовать. Справедливость никогда не бывает личным. Справедливость необходима для всех. Для государства, для человека — везде. У нашего первого президента был лозунг — «Пусть восторжествует справедливость».
Как бы мы ни подавали в суды, как бы ни говорили с ними на их языке, пока они сами не поймут, что ловить здесь нечего, — они не остановятся. Им дали задание. Одна американская журналистка приехала в республику и первый вопрос мне задает: «Говорят, ты диктатор, тебя все боятся». Я говорю — садись со мной в машину, назови любой населенный пункт. Я остановлю машину, где ты скажешь, и если народ сразу не подбежит и не будет говорить мне слова благодарности, я сразу напишу заявление. Мы с ней едем в Дуба-Юрт, почти предгорное село. Как раз после обеда, когда дети выходили из школы. Она говорит — здесь останови машину.
Она сидит в машине. Я выхожу. Сразу дети подбегают: «Рамзан, Рамзан». Она мне говорит — знаешь, ты специально подстроил это. Потом едем в другой населенный пункт, там опять то же самое. Потом приезжаем в Грозный, к одному дому подъезжаем, я там никогда не был. В возрасте женщины сидят. Старый двор. «Выходи сейчас». Я вышел. Они сразу увидели меня, обняли. Я сел с ними, начал разговаривать. Одна благодарит меня, плачет. Я, оказывается, помог ей где-то. Опять она мне говорит, что это подстроено все было. У меня все рации, телефоны тут, я никому слова не говорю. Ей хоть убейся — у нее задание. Напиши про Кадырова плохо. Ты же журналист, знаешь.