Когда-то мне сказали, что у меня не семья, а мексиканский сериал. Впрочем, по рассказам о моей бабушке это и понятно: у всех была сложная, интересная жизнь, которая настолько необычна, что кажется сюжетом для фильма. Думаю, жизнь отца была такой же.
Родился мой отец, Евгений Луцковский, в городе Кишиневе, и сразу же попал в детский дом, еще младенцем. все потому что мамой его была красивая аспирантка из Болгарии, отцом - профессор университета, а время было вполне себе советское и скандал был никому не нужен. Впрочем, усыновили маленького Женю довольно быстро: в детский дом пришел высокий и громкий человек с суровым лицом и его тихая жена. Им вынесли на руках Женю (черные волосы, зеленущие глаза), который сразу вцепился руками в тихую женщину, и его, конечно же, забрали в семью. Кстати говоря, отец помнил себя с раннего детства, воспоминания были странными: его (еще до усыновления) куда-то везли на телеге, вокруг были пестро одетые люди, звучала странная и громкая музыка - так и родилась наша семейная легенда о наличии еще и цыганских корней.
Приемный отец, Дмитрий Михайлович, оказался человеком суровым. А Анна Яковлевна, напротив, дамой тихой, безответной и полностью зависимой от мужа. Женю растили в строгости. Хотя как растили? Когда ему было 5 лет, его привезли в Москву, на приемные экзамены в первый класс ЦМШ. В тот год его не приняли из-за возраста, но попытку повторили на следующий год, и она оказалась удачной - Женю приняли в класс скрипки М.А.Гарлицкого. Дмитрий Михайлович снял для приемного сына комнату, дал владельцам квартиры денег на содержание сына (на еду), и уехал домой (на тот момент семья переехала в Днепропетровск), оставив шестилетнего ребенка в Москве одного.
Женя учился, занимался, и... голодал. Люди, которые должны были его кормить, не особо пеклись о его благополучии, и спокойно строили дачу, используя те самые "деньги на еду". Через год Женя начал жить в интернате при ЦМШ, но ситуация с недоеданием никак не решилась: мальчик падал в голодные обмороки, недоедал. Если бы не его педагоги, которые его опекали и подкармливали - М.А.Гарлицкий и педагог по немецкому языку Виктория Романовна Карклина... Отец, Дмитрий Михайлович, будучи, как уже было сказано, человеком суровым, помогал мало. Так, чтобы получить новые ботинки, Женя должен был привезти в Днепропетровск старые, чтобы доказать, что они уже совсем непригодны к носке.
Впрочем, тема житья впроголодь для интернатских учеников и студентов того времени не была чем-то исключительным. Например, не так давно я наткнулась на интервью В.Т.Спивакова, с которым отец вместе учился и дружил. Вот небольшой отрывок из него - маленький эпизод из жизни моего отца, воспоминание, за которое я очень благодарна Владимиру Теодоровичу: "В интернате нас кормили на 56 копеек в день, и мы просто недоедали. Однажды ночью с приятелем Женей Луцковским мы сбежали по пожарной лестнице и пошли подрабатывать – разгружать арбузы на станции Москва-Сортировочная. Платили три рубля за смену. Потом пошли в «ночнушку» – закусочную в Хрустальном проезде, около МХАТа, где собирались разношерстые ночные обитатели: таксисты, военные, проститутки. Там ели сосиски с капустой, и это было невероятно вкусно. Подрабатывали мы потом регулярно. Покупали сосиски, пельмени с уксусом и горчицей. Я до сих пор всё это люблю".