Химик Александр Кабанов в интервью Anews объясняет, почему до сих пор нет лекарства от коронавируса COVID-19, зачем медики используют препараты от других болезней и как они работают против ковида.Anews интервью 24 минуты назад
Почему врачи пытаются использовать для лечения коронавирусной инфекции препараты от других заболеваний? Как медики понимают, работает лекарство или нет? На эти и другие вопросы в интервью Anews ответил химик, профессор Университета Северной Каролины в Чапел-Хилл, член-корреспондент РАН Александр Кабанов.
- 11 марта 2020 года ВОЗ объявила пандемию коронавируса. С тех пор на борьбу с ним направлены лучшие умы, но лекарства пока нет. Как вы оцениваете динамику работы в этой сфере?
- Врачи и ученые показывают себя в этой экстренной ситуации хорошо. Важно понимать, что мы столкнулись с новым, ранее неизвестным и коварным вирусом, мы мало на что можем опереться. Тем не менее, благодаря беспрецедентной открытости в обмене медицинской и научной информацией, мы очень быстро учимся. Уже в конце февраля были первые данные ВОЗ, пришли клинические рекомендации сначала из Китая, потом из Италии.
Сейчас почти все страны, охваченные эпидемией, разработали свои рекомендации – в разных странах своя специфика, например, с точки зрения доступности тех или иных лекарств. Но все рекомендации и данные совершенно открыты и прозрачны.
Вообще, врачи и ученые сейчас показывают эталон международного сотрудничества. Они обмениваются информацией в блогах и соцсетях. Открыты и готовы помочь друг другу. Выходят и научные статьи, но это происходит медленнее и, скорее, закрепляет полученную информацию. А дискуссии «на острие» носят характер чата.
- Но лекарства же нет – что тогда включают клинические рекомендации?
- Врачи все лучше понимают болезнь, сопутствующие тяжелые состояния, и улучшают поддерживающие, симптоматические манипуляции – чтобы снизить смертность. При этом коронавирусном заболевании инфекция обычно начинается с респираторных проблем, захватывая сначала верхние, потом нижние дыхательные пути. Это провоцирует недостаток кислорода в крови.
Когда поражение доходит до нижних дыхательных путей - легких, прогрессирующая болезнь может выйти в такую стадию, что начинается <цитокиновый шторм>. Цитокины – это сигнальные молекулы, запускающие нормальный иммунный ответ, предназначенный, чтобы подавить болезнь. При цитокиновом шторме их выбрасывается слишком много и иммунный ответ выходит из-под контроля.
В результате наша иммунная система начинает атаковать уже не только пораженные вирусом клетки, но и еще здоровые клетки организма. В этом есть некое сходство с гриппом, потому что тяжелые гриппозные больные с пневмонией тоже испытывают цитокиновый шторм. Через 10-14 дней это все приводит к легочным осложнениям, усиливающемуся тромбозу микро сосудов в легких и смерти.
Получается, что пациента убивает уже не сам вирус, а гипертрофированная реакция организма на него. Поэтому клинические рекомендации зависят от стадии и тяжести заболевания. Они также учитывают сопутствующие заболевания и факторы риска, такие как гипертония, ожирение, диабет, которые усиливают вероятность тяжелого и смертельного исхода. Поскольку я не врач, я не хочу перечислять эти рекомендации, но хочу адресовать читателей к рекомендациям Центров США по контролю и профилактике заболеваний (CDC) или аналогичных российских медицинских учреждений.
Тактики лечения, уже применяемые сегодня, очень небесполезные – без них смертность была бы существенно выше. В принципе, у больных без дополнительных факторов риска раннее симптоматическое лечение, ранняя госпитализация (здесь идет речь об обычных палатах, а не интенсивной терапии или ИВЛ) позволяют значительно улучшить прогноз. Это довольно хорошо показали немецкие врачи – чем раньше начинается лечение, тем выше шанс избежать тяжелого течения болезни.
«Вывод нового препарата на рынок – это не месяцы, а годы»
- Чем тогда отличаются лекарства, которые ищут именно для коронавируса?
- Действие лекарств должно быть специфическим для данной болезни, более направленным и эффективным. При этом сейчас не создают новые лекарства, а пытаются перепрофилировать уже существующие, одобренные или почти одобренные для других болезней.
- Но почему?
- Потому что вывод нового препарата на рынок – это не месяцы, а годы. Препарат надо сначала открыть и показать, что он работает в лаборатории. При этом вовсе не обязательно, что он будет помогать людям – нужны клинические испытания. Сначала убедиться в безопасности для человека, отсутствий губительных побочных реакций. Установить безопасную дозу. Убедиться, что работает. Поскольку течение болезни зависит от массы факторов, достоверно о пользе лекарстве можно говорить только после лечения им большого числа пациентов.
У медицины сейчас нет времени разрабатывать новые препараты «с нуля», важно найти ту стратегию, которая сможет помочь сегодня. Поэтому врачи и ученые пробуют перепрофилировать то, что уже есть и разрешено к применению на людях, либо уже находится на поздней стадии испытаний и можно быстро получить разрешение. Основные усилия поисков новых лекарств сейчас направлены не на отдаленное будущее, а на завтрашний день.
- Каковы цели, мишени этих лекарств? Сам вирус?
- Из картины течения заболевания можно пока вывести две стратегии. Первая – не дать вирусу размножаться и распространиться. Эта стратегия, скорее, подходит для более ранних стадий заболевания. Вторая - снизить разрушительную реакцию организма на вирус, подавить цитокиновый шторм, чтобы иммунная система сама «разобралась» с вирусом – выработала нужные антитела и победила его.