Господин Вошликов, пожилой, но еще очень крепкий мужчина, входя в дом, аккуратно поставил у стены здоровенную сучковатую дубину.
- Ты чо эту хрень в хату приволок?! - рявкнула на Вошликова супруга. - Не мог в сенях оставить!
"Хата" больше походила на дворец, но Вошликов не стал заострять на этом внимание. Потому что говорить жене хоть слово поперек он побаивался. Дамочка она была суровая, властная, а характер потяжелее этой самой дубины будет. Вполне могла бока намять, а то и огреть по башке супруга его же "рабочим инструментом". И попробуй пожалуйся! Работала мадам председателем сельсовета, в деревне была самой главной и народ за глаза звал ее исключительно барыней.
Так что душу отводил Вошликов отводил на соседях и других односельчанах, щедро охаживая их дубиной по поводу и просто так, для отстраски.
Потому он молча подошел к супруге и нежно чмокнул ее в картофельный, с прожилками, нос.
- Бонжур, Салтычиха моя ненаглядная.
До того, как стать освоить профессию оператора узловатой дубины, Вошликов работал обычным скотником на местной свиноферме. И очень по этому поводу переживал. Мечтал стать графом. А еще лучше князем. Ну, на худой конец, бароном. Правда разницы он не понимал, но слово "бонжур" на всякий случай выучил.
- Еще раз так меня назовешь, в лоб получишь, Щекатилик мой ненаглядный, - в тон супругу ласково ответила мадам Вошликова.
- А чо не так? - удивился владелец дубины. - Она же вроде княгиня была... или графиня?
- Ага, только кончила в монастырской тюряге!
- Это как?! - ошалел Вошликов. - Им что, в тюряге огурцы давали?
- Дурак и пошляк! - констатировала супруга. - Как есть Щекатилик!
- Ты тоже меня так не зови, - надулся бывший скотник. - Мне больше нравится зваться Аль Капонем...
- Ну-ну, - фыркнула мадам Вошликова. - Как раз для тебя.
И назидательно продолжила:
- Аль Капоне в тюрьме от сифилиса помер. Нашел на кого равняться.
- Зато умный был человек! - парировал супруг. - Это же он придумал про доброе слово и пистолет?
Тут мадам начала хохотать.
- Ой, уморил! Ты хоть представляешь, с какого конца за пистолет браться? Сам же себя и пристрелишь! "Доброе слово", ха! Да ты хоть одно знаешь?
- Знаю - надулся Вошликов. И уточнил: "Бонжур".
- Ладно, Алькапоник! - закончила разговор Вошликова. - Иди ужинай сам. Мне еще работать и работать.
Супруг только сейчас заметил, что вместо рабочего стола его половина сидит за перевернутой ножками кверху табуреткой. Табуретку накрывал кусок стекла, на котором лежали какие-то бумаги. Снизу эту конструкцию освещала яркая двухсотваттная лампа.
- Ухожу, ухожу, - произнес он уважительно. - Все, все, не мешаю.
И осторожно, на цыпочках направился к холодильнику. Там должна быть пара-тройка бутылок хорошей водки. И, пока супруга вся ушла в работу, можно накатить как следует после напряженного, нервного трудового дня.
А мадам Вошликова оторвалась от работы и стала со вздохом массировать пальцы. Да, годы, годы, будь они неладны. Шутка ли - три десятка лет на ответственной, тяжелой руководящей работе. А ведь раньше подделать любую подпись для нее было - что глоток коньяку выпить! Теперь же вот приходится городить табуретки со стеклом. Рука уже не та... да и зрение. Эх!
Впрочем, зрение не помешало мадам заметить, что супруг тащит бутылку из холодильника. Хотела рявкнуть, но передумала. Пусть его! В конце-концов, на литр водяры он сегодня точно заработал.
И вообще пользы от него больше, чем вреда. Пусть туповат. Пусть односельчане его вообще неадекватом считают, ей-то что за дело! Не самой же Вошликовой, такой ответственной и руководящей, избы несговорчивым фермерам поджигать. Бить этих упрямцев-крестьян смертным боем. Урожаям на поля "красного петуха" подпускать.
А супруг собрал компанию отморозков и проделывал всю эту грязную работу. Причем без всяких алькапоневских пистолетов.
Ей же остается быть мозговым центром. Направлять мужа и его орлов в нужную сторону. Прикрывать, когда надо. Ну и, само собой, документы подделывать. Это - основное...
Вообще, когда супруг обозвал ее Салтычихой, Вошликова только сделала вид, что обиделась. А на самом деле он ей польстил. Она и так была хозяйкой деревни. но увы, без блеска графского титула. А быть графиней ей хотелось не меньше, чем мужу. Только она рассматривала этот вопрос с более практичной точки зрения. Например, заиметь пару-тройку сотен крепостных. Дворовых девок за косы таскать и прочие удовольствия в этом духе... Но главное - богатство. К нему она всю жизнь стремилась, еще с советских времен.
"Может, и правда до крепостного права доживу, - помечтала Вошликова. - Самый ведь правильный строй чтобы это быдло в кулаке держать."
И снова склонилась над ярко светящейся табуреткой, не обращая внимания на веселое бульканье в соседней комнате.