«... не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе» Джон Донн.
«Ужасный демон
Приснился мне: весь чёрный, белоглазый...
Он звал меня в свою тележку. В ней
Лежали мёртвые - и лепетали
Ужасную, неведомую речь...
Скажите мне, во сне ли это было?
Проехала ль телега?»
Эти строки написаны Пушкиным осенью 1830 года в Болдино под впечатлением поэмы Джона Уилсона «Город чумы», в которой описывается Великая чума в Лондоне.
В это время в мире полыхала вторая пандемия холеры. Пушкин приехал в Болдино за три недели до объявления холерного карантина в Москве. Александр Сергеевич был занят хлопотами перед свадьбой с Натальей Гончаровой - явился переоформить на себя отцовское имение и двести душ крепостных. Не трудно представить настроения поэта, вынужденного просидеть в деревне три месяца, зная, что его невеста находится в объятом холерой городе.
А Великой чумой называют вспышку бубонной чумы в Англии в 1665-1666 годов. Завезена она была на торговых судах из Амстердама. Скученность населения, отсутствие канализации, нечистоты на улицах способствовали быстрому распространению инфекции в Лондоне. Первые подозрительные смерти в портовых пригородах были зафиксированы ещё в декабре 1664-го. Но, как обычно, им не придали значения. С приходом весны болезнь стала распространяться быстрее, достигнув пика в летние месяцы. Всего от чумы погибло около четверти населения города.
Когда кто-либо умирал, звонил колокол и приходил «искатель смерти», чтобы определить причину смерти в ходе осмотра трупа. Дома жертвы чумы со всеми домочадцами закрывались на 40 дней карантина. Двери такого дома отмечались красным крестом и словами «Боже, сжалься над нами».
Очевидцем событий был, неоднократно упоминавшийся мной, Сэмюэл Пипс - личность незаурядная, чиновник морского ведомства, автор знаменитого дневника, приятель Ньютона, Бойля и Драйдена.
Специально нанятые люди ездили на телегах по городу, призывая людей: «Выносите ваших мёртвых», и увозили груды тел. Которые хоронили в общих могилах.
«Боже, сколь же безумны те горожане, что сбегаются (хотя им это строго запрещено) поглазеть, как мертвецов предают земле». Из дневниковой записи Пипса от 3 сентября 1665 года.
Причина болезни была неизвестна. Считалось, что её переносят кошки и собаки, которые тут же стали массово уничтожаться. Что в итоге привело к удлинению эпидемии. Так как без кошек и собак увеличилась популяция крыс, являвшихся природным резервуаром возбудителя чумы. Также представлялось полезным жечь сильнопахнущие вещества, дабы отогнать инфекцию. Говорят, что жителей Лондона насильно заставляли курить табак с профилактической целью.
Запись от 31 августа 1665 года: «В Сити на этой неделе умерло 7496 человек, из них от чумы - 6102. Боюсь, однако, что истинное число погибших на этой неделе приближается к 10000 - отчасти из-за бедняков, которые умирают в таком количестве, что подсчитать число покойников невозможно, а отчасти из-за квакеров и прочих, не желающих, чтобы по ним звонил колокол». Откуда такая точность? Дело в том, что Лондоне распространение болезни фиксировалось еженедельными сводками смертности - «bills of mortality».
Кстати, кому скучно на самоизоляции, есть отличный британский фильм «Частная жизнь Сэмюэла Пипса».
Даниэлю Дефо во время эпидемии было всего пять лет, но в 1722 году он опубликовал роман «Дневник чумного города», основанный на записях, которые вёл его дядя - Генри Фо, шорник, проживавший в Ист-Энде.
Случаи возникновения заболевания продолжались до сентября 1666 года, но Большой пожар, длившийся в Лондоне со 2 по 5 сентября, уничтожил дома в большинстве густонаселенных районов, а вместе с ними и крыс, и пресёк дальнейшее распространение чумы.
Собор святого Павла, настоятелем которого в своё время был, захороненный в нем Джон Донн, сильно пострадал во время пожара. Единственным памятником, обнаруженным невредимым среди руин, оказалась статуя Джона Донна в саване на хрупкой урне.