В 1996 году в Каннах прошла премьера документального фильма Клода Нуридзани и Мари Перену — два французских биолога представили на удивление высокохудожественное нон-фикшн-кино про обитающих во Франции насекомых. “Микрокосмосу” суждено было стать современной классикой.
Фильм начинается с пейзажей затянутого облаками неба — умиротворённого, но абсолютно безжизненного. Продлится это недолго, и уже очень скоро камера Тьерри Машадо, словно некое божество, начинает своё снисхождение в удивительный микроскопический мир на радостном южно-французском лугу, где песчинка становится валуном, а небольшой дождик — настоящим стихийным бедствием. Нам, зрителям, в этом сокровенном путешествии повезло стать попутчиками.
Итак, на некоем живописном лугу начинается новый день. Насекомые старательно занимаются утренним туалетом, коллективно завтракают, пьют из капельки росы на ближайшей травинке. Но приближается время работы, и вот местные обитатели, словно жители мегаполиса, уже спешат по своим делам. Нас следом за ними понесёт по калейдоскопу сюжетов — непродолжительных, но, несмотря на малый размер — истинно кинематографичных. Скучать не придётся.
Первое, что стоит сказать о “Микрокосмосе” — это совсем не рядовой научпоп от “Дискавери”. Кардинальное различие состоит и в глубокой художественности произведения и его техническом совершенстве — фильм стал результатом пятнадцатилетних научных разработок, двух лет технической подготовки, трёх лет съёмок и полугода монтажа.
Труд оказался признан — кроме культового статуса (по версии британской The Guardian фильм вошёл в список обязательных к просмотру), в том же 1996 году “Микрокосмос” получил в Каннах Технический Гран-При, а на престижной премии “Сезар” — аж четыре технические статуэтки за работу оператора, звук, монтаж и саундтрек.
За звук стоит поблагодарить отдельно — саунд-дизайнеры провели впечатляющую и по-настоящему творческую работу для звукового оформления эпизодов, которые физически не может записать даже самый чувствительный микрофон.
По мере погружения во вселенную фильма, быстро осознаёшь — пусть пространство в нём и с приставкой “микро-”, оно всё равно остаётся именно Космосом. В этом маленьком мире найдётся место для тропических лесов, суровых пустынь, глубоких морей и страшных ураганов, а пейзаж трескающейся от засухи земли так и вообще вызывает ассоциации с доисторическим расколом сверх-континента Пангея.
Ширине разнообразия изучаемого мира служит ещё и совершенно невероятный разброс жанров — “Микрокосмос” это вам и фильм-катастрофа про поедающего несчастных муравьёв фазана, и семейная драма про спасение мошкарой своего потомства от красивой, но прожорливой божьей коровки, и триллер о притягательности зла, и притча о трудолюбии, и даже малокологическое порно с двумя похотливыми улитками.
Путешествуя по этим ярким историям, вменить авторам в вину можно лишь небольшую затянутость. Впрочем, весьма условную. “Микрокосмос” остаётся удивительным и бесконечно красивым именно настолько, насколько удивительна и красива сама жизнь.
Интересен вопрос главного героя фильма, его стержневого образа. И если кто-то скажет, что им тут становится сама жизнь, то, на мой взгляд, это всё-таки зритель — буря переживаний и внутренних метаморфоз в нём настолько сильна, что в течение фильма смотрящий проходит сквозь коренное эмоциональное изменение, подобное которому в классической драме непременно переживает её главный герой.
А может, протагонистом тут становится условный Бог, спустившийся понаблюдать за собственным творением — переживающий и сочувствующий, но всё так же не вмешивающийся в естественный ход вещей? Ведь необратимое движение и развитие природы, каким бы красивым, но жестоким и беспощадным оно ни было, остаётся её основополагающим законом.
Как-никак, любой, даже человеческий мир весьма относителен в своих размерах. Поэтому вывод у работы Нуридзани и Перену прост, предельно логичен и страшен одновременно — это МЫ насекомые, и это МЫ живём в своём Микрокосмосе.
Оценка: 4,5 из 5