Американский врач, пульмонолог и специалист по интенсивной терапии, поделился своими наблюдениями от лечения людей с коронавирусом.
Это заболевание не похоже ни на одно из тех, которые я видел за всю свою жизнь
Я работаю специалистом по интенсивной терапии и привык видеть самых больных. Я привык видеть пациентов с дыхательной недостаточностью. Я привык видеть пациентов в шоке. Я привык видеть, как пациенты с опасно низким уровнем кислорода хватают ртом воздух. Я привык видеть пациентов с почечной недостаточностью. Но я никогда не видел настолько больных пациентов, как пациенты с ковид-19.
Пугающая гипоксемия (низкий уровень кислорода)
Во-первых, почти у всех пациентов с коронавирусом очень низкий уровень кислорода в крови. Я также пульмонолог (специалист по легким), и я привык видеть пациентов с низким уровнем кислорода. Нормальный уровень кислорода – все, что выше 90%. Бывают пациенты с уровнем 70% или ниже. Иногда в больницу попадают люди с уровнем кислорода 50% или еще ниже. Но самое странное, у некоторых из этих пациентов настолько низкий уровень кислорода и больше у них нет никаких симптомов. Я никогда не видел такого в своей работе пульмонологом или интенсивной терапии.
Пугающе быстрое ухудшение
Во-вторых, когда стабильным пациентам с коронавирусом становится хуже, это происходит моментально. Каждый пациент как бомба замедленного действия. Они могут чувствовать себя нормально несколько часов, и – внезапно – они задыхаются, хватают ртом воздух, уровень кислорода в крови и давление резко падают.
Одна пациентка – милая женщина старше 60 лет – несколько дней держалась без дополнительного оборудования. Она сильно болела, но дышала сама. И внезапно начала задыхаться. Мы стали ее откачивать, подключили к ИВЛ. Но ничего не помогло, она умерла от сердечного приступа. Мы все были очень расстроены.
Эта болезнь ни на что не похожа
Коронавирус поставил в тупик специалистов по интенсивной терапии во всем мире. Очень умные ученые, исследователи, врачи недоумевают. Что работает для одного – может совершенно не подойти для другого. Мы к такому не привыкли. Но в конечном итоге я вижу в этом что-то хорошее. Мы все научимся многому за время лечения таких больных.
Не каждому пациенту нужен аппарат ИВЛ
Изначально специалисты рекомендовали «раннюю интубацию», что, по сути, означает подключение больных к ИВЛ, если обычная кислородная терапия не работала. Они не ошиблись. Но в то же время мы узнали, что некоторые пациенты могут избежать подключения к ИВЛ, если мы будем лечить их большим количеством кислорода с высокой скоростью потока. Мы добились больших успехов, и избежали необходимости использования вентилятора для некоторых пациентов. Кроме того, мы обнаружили, что, если пациенты могут лежать на животе сами, это помогает многим из них избежать необходимости подключения к ИВЛ. Проводятся многочисленные исследования такого метода. Мы обнаружили, что нашим пациентам это помогает. ИВЛ спасает жизни, и я без колебаний подключу к нему пациента, который не может дышать. Но ИВЛ также может повредить легкие. Поэтому необходимо использовать все доступные нам методы до того, как мы подключим кого-то к вентилятору. Действительно, сейчас появилось много инструкций, которые говорят о том же самом.
Мы должны агрессивно бороться с обезвоживанием
Уже давно учат, что пациентам с тяжелым заболеванием легких, называемым ОРДС или острым респираторным дистресс-синдромом, необходимо давать как можно меньше жидкости. Это уместно, потому что излишки жидкости в организме могут привести к тому, что легкие наполняются жидкостью и усиливается дыхательная недостаточность.
Но пациенты с коронавирусом часто попадают в больницу сильно обезвоженными. У них держалась температура несколько дней, что само по себе ведет к обезвоживанию. Также они практически не ели и не пили из-за слабости и болезни. Поэтому если не дать им воду, они могут получить почечную недостаточность. В результате мы стали давать им больше воды – не слишком много – и это помогло предотвратить проблемы с почками.
Как я уже сказал, я никогда не видел ничего подобного в своей работе. Эта пандемия будет иметь долгосрочные последствия для врачей, больниц, системы здравоохранения и общества в целом. Я молюсь, чтобы они не все были негативными, и что – когда все это закончится ... когда-нибудь – мы все будем лучше и сильнее, чем были раньше.