Когда я пришла работать в школу, то сразу получила этот девятый класс. Возрастные педагоги меня открыто жалели и советовали отказаться от работы в нём. Естественно, я по глупости восприняла это как вызов и ничего подобного предпринимать не стала.
Потом краем уха услыхала разговор завуча и моей мамы, где она просила забрать у меня эти часы. Когда я спросила у неё, почему - мама зябко повела плечами и поморщилась: "Это такой гадюшник. Терпеть их не могу!!"
Вот это была новость! Мама, замечательный учитель, на счету у которой масса благодарных и любящих её учеников, педагог высшей категории, наконец. Да и вообще, по мнению многих в нашей школе - единственный Учитель с большой буквы, позволяет себе такие вещи в адрес учеников! Немыслимо!
- они же дети, всего лишь дети - возмущённо твердила я - как ты можешь?!
- ну-ну... покажут тебе эти дети - только и сказала мама.
Первые дни в школе проходили вполне спокойно. Уроки были мне интересны, ученики радовали поведением и прилежанием. Но я присматривалась к коллегам и не могла понять, почему перед уроком в девятом классе они заметно напрягались. Нет, не нервничали, скорее, досадовали и желали, чтобы этот урок прошёл как можно быстрее. При том, что в других классах у тех же учителей занятия проходили легко и непринужденно.
Я наивно считала, что нашла к девятиклассникам подход, который заключается именно в том, что я одна не вижу ничего плохого в этих детках, одна лишь я понимаю, что это просто школьники, лишь я хорошо к ним отношусь, и они платят мне тем же!
Ох, даже если я и сейчас полная дура, то прогресс, всё же, налицо...
Где-то в середине четвертой недели учёбы на перемене в учительскую постучали и попросили Василису Микулишну. Я вышла. Маленькая девочка, шестиклассница, красная, как рак, сказала, что когда она была в туалете, то слышала, как девочки в кабинке, она не знает, кто, собирались мне устроить позор на этом уроке. Так и сказала - устроить позор.
Ничего больше она сообщить не могла, так как девочки вышли. Но сейчас у меня урок в том самом девятом...
Я не знала, чего мне ждать, но всякий случай заглянула в кабинет: все до единого рассматривали что-то в угловом шкафу и увлечённо это обсуждали. Я поспешила скрыться.
Чрез полминуты прозвенел звонок, и я вошла в класс. Меня встретило семнадцать пар возбужденных глаз. Знаете, даже если бы я не была предупреждена, я почуяла бы нехорошее. И тут мне сразу пришли на ум мои добрые коллеги, я ощутила, что в этот момент выгляжу точно как они, когда со вздохом берут журнал девятого с полки.
Церемонились со мной недолго. После переклички и объявления новой темы симпатичный мальчишечка, лукаво улыбаясь, обратился ко мне:
- Василиса Микулишна, у нас есть для вас сюрприз. Там, в шкафу, не посмотрите?
Я сделала вид, что иду, в классе повисла тишина. Я обернулась и увидела... просто зверинец, только что языки не повысовывали
- дети, сейчас я даю возможность кому-то из вас стать человеком. До того, как я открою этот шкаф!
Удивлённое молчание
- Если кто-то хочет мне что-то сказать, то сейчас - самое время! - снова попыталась я.
Только разочарование и злость прочла я на этих "детских" лицах. Я не знала, что меня ждет, поэтому, взяв за руку первого попавшегося, я подвела его к шкафчику и приказала открыть.
Как только дверца была открыта, мальчишка тотчас содрал с неё наклеенный там постер и скомкал его. У меня не было ни малейшего желания глядеть, что там, и я (до сих пор не знаю, как нужно было поступить) просто отвела его к завучу - их классной, кстати, и попросила разобраться.
Потом она рассказала мне,что на картинке была мерзость редкая. Все девятиклассники, конечно, получили, коллективно извинялись и проч. и проч. Но у меня ещё долго не укладывалось в голове: как так? Почему не нашлось ни одной лялечки, которая бы пошла против системы, отказалась участвовать в подлости?
Какое-то время я была уверена, что многие из них просто боялись травли или, как сейчас говорят, буллинга. Но учителя уверенно отметали мои подозрения словами о том, что просто такой подлый подбор.
И знаете, за весь тот год они не сделали ничего, что опровергло бы это определение. А вот то, что подтверждало, творили на каждом шагу.
