Бронкс - самый северный район и (за исключением крошечного кусочка Манхэттена) единственная часть Нью-Йорка на материке. Он был сначала создан фермерами и в течение многих столетий оставался сельским. Первоначально привязанный к Манхэттену только Королевским мостом через ручей Спуйтен-Дуйвиль, он был местом большого конфликта во время американской революции, но впоследствии он стал областью, где богатые политики и торговцы основали летние дома.
В конце 19-ого столетия это было родиной ипподрома, где колья Белмонта управляли до 1889 года. Железные дороги, дополнительные мосты и торговля постепенно связывали Бронкс с нижним городом, а в 1874 году города Моррисания, Вест Фармс и Кингсбридж были аннексирован Манхэттеном.
Поднятые железнодорожные линии вскоре вошли в две новые опеки города, и были разрешены обширные парки; современный район, площадью 42 кв. мили (109 кв. км), все еще составляет одну четвертую парковой зоны. Когда в 1898 году в Нью-Йорк были добавлены дополнительные земли из Бронкса, был создан современный район. До 1910 года линии метро проложили себе дорогу на север, чтобы способствовать росту населения на бывших сельскохозяйственных угодьях.
К моменту создания округа Бронкс в 1914 году в нем были большие группы итальянцев, евреев, ирландцев и армян. Многие находили работу над проектами общественных работ, такими как строительство парков, зоопарк Бронкса, нью-йоркский ботанический сад или водохранилище Jerome Park. Другие работали в кампусе в верхней части Нью-Йоркского университета, где находится первый в стране Зал славы (для великих американцев), расширили систему метро или построили стадион Янки (1923), дом, который, по общему мнению, построил бейсбольная легенда Бабе Рут. Fordham Road стала главной торговой улицей, и Grand Concourse завоевал популярность как один из самых престижных адресов в городе. Город по-прежнему имеет наибольшее количество зданий в стиле ар-деко в мире.
Старая бродвейская песня проинформировала американцев, что «Бронкс поднялся», но лишь в некоторых районах страны произошло столь резкое падение благосостояния. В течение десятилетия после середины 1960-х годов Бронкс стал ареной классического урбанистического разложения, вызванного преступностью, торговцами наркотиками, помещиками-ренегатами и напряженностью принятия волны за волной иммигрантов. Пуэрториканцы завоевали политическую власть, когда они избрали Германа Бадилло президентом района; позже они отправили его на конгресс США.
Однако репутация района возникла не благодаря просвещенному этническому прогрессу, а благодаря пожарам, которые поглотили его здания, и войнам с наркотиками и бандами, которые уничтожили его молодежь. Несмотря на то, что он полностью связан с метрополией железными дорогами и такими мостами, как «Роберт Ф. Кеннеди» (1936; ранее назывался «Трайборо»), «Уайтстоун» (1939) и «Трогс Нек» (1961), Южный Бронкс стал местом, где можно как можно быстрее уехать. Внутренне еврейские жители покинули Большой зал, чтобы жить в Кооперативном городе, жилом комплексе возле Истчестер-Бей, чьи более 15 000 квартир сделали его самым крупным подобным сооружением в стране. Распространение условий обитания в трущобах к северу от Мотт-Хейвена, Хантс-Пойнта и Моррисании грозило превратить весь район в разрушенную область.
В течение последней четверти 20-го века волна распада изменилась, и Бронкс восстановился замечательным образом. Законы, ограничивающие страховые выплаты, резко сократили акты поджога домовладельцев, а свободные земли были заполнены односемейным и рядным жильем. Тысячи квартир были отремонтированы или восстановлены за счет городских средств, а еще сотни были спасены лицами, которые отказались принять беззаконие. Напряженность в отношениях между конкурирующими группами населения - район составляет одну треть афроамериканцев, одну треть латиноамериканцев и одну треть азиатов и белых - ослабла, и посещаемость в университетах района увеличилась. Население росло к середине 1990-х годов, и анклавы высшего сословия Ривердейл и Сити-Айленд вновь стали популярными районами для городской элиты. Политическая власть осталась в руках латиноамериканских избирателей, но весь район выиграл от исторического восстановления.
Продолжение следует...