Вообще, про Великую Отечественную войну, особенно в канун 75-летней годовщины Победы принято писать что-нибудь героическое. Когда меня попросили высказаться на тему борьбы с эпидемиями во время этой войны, то я несколько озадачился. Не то, чтобы медики-эпидемиологи не вносили свой вклад в дело общей Победы. Вносили, и еще какой! Однако же масштабных эпидемий болезней, которые обычно приносит с собой любая война ни в тылу ни на фронте допущено не было. Даже в самые тяжелые годы войны, когда советские войска отступали, а с оккупированной немцами территории валом шел поток беженцев и эвакуированных. Это может показаться удивительным, но это уже было победой - дизентерии, тифа, холеры и других, как их еще называли ветераны Империалистической и Гражданской войн, "окопных" болезней на протяжении всей войны ни в действующей армии, ни в тылу НЕ БЫЛО.
А причиной того были уроки, вынесенные нашей страной из печального эпидемиологического опыта Первой Мировой и Гражданской войн. Напомню, что Большевики пришли к власти за год до пика самой масштабной эпидемии в новейшей истории — «испанского гриппа». Причиной эпидемии был особенно заразный штамм гриппа H1N1, который затем мутировал в более смертоносную форму. Однако в реалиях Первой Мировой войны (шел 1918 год, война окончилась в ноябре) солдаты, больные легкой формой гриппа, оставались в окопах, заражая еще здоровых однополчан, а тех, кто переносил инфекцию тяжело, комиссовывали, и они отправлялись в тыл на переполненных эшелонах, заражая других раненных. Благодаря этому мультиплицирующему эффекту, Испанкой в мире переболело около полумиллиарда человек (в тот момент — четверть человечества), а жертвами ее стали около 50 (а по некоторым оценкам, и до 100) миллионов. Об эпидемии испанки я как-нибудь расскажу отдельно. А сейчас вернемся к мерам Советского правительства.
Кроме "Испанки" в течение всей Гражданской войны на территории СССР наблюдались масштабные вспышки брюшного, сыпного и возвратного тифа, а также холеры, дизентерии и туберкулеза. Согласно неполной советской статистике первых советских лет только сыпным тифом за период 1918-1920 переболело около 25 млн человек! Участились и случаи заболевания натуральной оспой. После войны ситуация не исправилась в одночасье: при отсутствии нормально работающих санитарных служб, в условиях повального голода и разрухи, эпидемиологическая ситуация оставалась катастрофической, особенно в центральных районах страны. Например, заболеваемость холерой в период, когда война уже шла на убыль — в 1921–1922 годах — составила почти 250 тыс. человек; для сравнения, во время Первой Мировой она не превышала 60 тыс. случаев в год, а в предвоенные годы цифры были ниже на порядки. Наконец, не стоит забывать, что причиной самых массовых смертей в СССР времен Гражданской были не эпидемии и даже не боевые действия, а голод: от него погибло порядка 5 млн человек.
Столкнувшись с такими серьезными эпидемиологическими проблемами, большевики поначалу вели развернули борьбу методами "чрезвычайщины". Еще в 1919 году была образована Московская чрезвычайная санитарная комиссия (МЧСК). Подобно самому известному учреждению тех лет, имевшему в названии слово «чрезвычайный», данная комиссия обладала широчайшими полномочиями. Все учреждения и лица должны были отвечать на запросы комиссии в течение 24 часов, все они должны были безотлагательно исполнять требования комиссии и отпускать ей все требуемые материалы. Лиц, виновных в неисполнении распоряжений МЧСК или задерживающих их исполнение, предлагалось привлекать к суду ревтрибунала «и заключать в концентрационные лагеря на принудительные работы не свыше трех месяцев. На местах также действовали местные чрезвычайные санитарные комиссии.
Согласно типовому положению, губернские ЧСК возглавлялись начальниками и двумя помощниками и включали 12 отделов (групп): Первая группа - заградительный вокзальный отряд. Его обязанности: контроль за приемкой больных, их мытье, дезинфекция, а также снятие трупов с поездов; вторая группа - изоляционно-пропускной пункт, третья группа - банная, обслуживала бани и занималась дезинфекцией; четвертая - похоронная. Пятая контролировала скотобойни и продовольственные лавки. Шестая занималась отоплением, седьмая - ремонтными работами, восьмая — обследованием госпиталей и прачечных. Девятая состояла из наблюдателей, контролирующих ситуацию в определенных районах города. Десятая принимала заявления о заболевших и доставляла их в госпитали на санитарных повозках. 11-я контролировала ситуацию в детских домах. Последняя, 12-я вела канцелярию.
В Красной Армии, от эпидемиологического состояния которой во многом зависели военные победы большевиков, создавались полномочные военно-санитарные комиссии. Координировал эту работу Военно-санитарный отдел при штабе РККА, имевший, к тому же двойное подчинение: помимо наркомата военных и морских дел, он подчинялся еще и наркомату здравоохранения. Отдел создал сеть карантинов, изоляционно-пропускных пунктов и фронтовых госпиталей для зараженных инфекциями, вел пропаганду чистоты. Большевики сосредоточили в своих руках старую материальную базу здравоохранения, все имущество Красного Креста и производство лекарств — за счет этого они получили средства для системного подхода к эпидемиям. Не только лечили больных, но и стали прививать в большом количестве здоровых. Постепенно массовой вакцинации подвергся весь личный состав армии и флота. В 1918 г. на 1 тыс. человек насчитывалось лишь 140 «иммунизированных», в 1921 г. — уже 847, а в 1922 г. непривитыми остались единицы. Окончательно решить проблему эпидемий удалось к 1926 году — результат многолетней спокойной работы по улучшению санитарного положения в РККА и стране в целом.
Большую роль в борьбе с различными эпидемиями играла пропаганда гигиены и чистоты. В руках большевиков она превратилась в очень эффективное оружие. В ход шла и наглядная агитация и популяризация мер по предотвращению заболеваний (Санпросвет) и разного рода публичные акции. Например, 1 марта 1920 года была объявлена «Неделя санитарной очистки Москвы». Москвичей настоятельно призывали "вплотную приняться за уборку своих квартир, подъездов, лестничных клеток", сбором мусора "пока эта колоссальная гора грязи (полмиллиона возов нечистот) еще не растаяла, ибо в противном случае "мы рискуем задохнуться в зловонии и стать жертвой эпидемии..."
Сразу же после победы в Гражданской войне года началось формирование не чрезвычайной, а постоянной структуры государственного санитарного надзора. В 1922 году был издан декрет Совета Народных Комиссаров РСФСР «О санитарных органах республики», который утвердил структуру санитарных органов в стране, распределил их права и обязанности. В СССР стала создаваться сеть специализированных санитарно-профилактических учреждений — санитарно-эпидемиологических станций, ответственных за локализацию и борьбу со вспышками эпидемий в стране.
Дальнейшее развитие противоэпидемиологической системы в СССР укладывалось в общую политику в области здравоохранения. Она предполагала бесплатность государственной медицинской помощи и государственное медицинское страхование трудящихся; массовая подготовка медицинских кадров как с высшим образованием (докторов), так и средним (фельдшеры и медсестры). Для этого по всему Советскому Союзу было открыто много новых медицинских вузов и училищ. Важной составляющей было открытие сети больниц, поликлиник, фельдшерских пунктов, Наконец, огромное влияние стало уделяться медицинским исследованиям, как прикладным, так и фундаментальным. Если до революции научные исследования велись, как правило, на университетских кафедрах и в лабораториях, энтузиастами или на частные пожертвования, то теперь в каждой советской республике стали открываться государственные научно-исследовательские медицинские институты, а исследования стали вестись на государственные средства.
Благодаря всем этим комплексным мерам к 1940 году удалось вакцинировать большую часть населения СССР младших и средних возрастов, купировать естественные очаги инфекций опасных инфекционных болезней на территории Советского Союза, успешно предотвращать массовое заражение населения этими болезнями. Поэтому к эпидемиологическим угрозам, проистекавшим из начала войны, эта система подошла вполне сформировавшейся и готовой.
Впрочем, во время войны эпидемиологи и инфекционисты не сидели без дела. Уже 30 июня 1941 г. совместно с Народным комиссариатом путей сообщения Наркомат здравоохранения издал «Положение о медико-санитарном обслуживании населения, эвакуируемого из угрожаемых районов». В нем был предусмотрен целый комплекс противоэпидемических мероприятий, которые должны осуществлять территориальные органы здравоохранения и врачебно-санитарная служба транспорта.
2 февраля 1942 г. было издано постановление Государственного Комитета Обороны «О мероприятиях по предупреждению эпидемических заболеваний в стране и Красной Армии». Это был программный документ о совместной работе органов здравоохранения и Главного военно-санитарного управления по предупреждению распространения заразных болезней в стране и армии. Предусматривались проведение поголовной иммунизации против острых кишечных инфекций населения крупных городов, призывных контингентов, а также своевременная диагностика и быстрая госпитализация инфекционных больных. Для этой цели при районных здравотделах предлагалось создание подвижных эпидотрядов и организация института общественных санитарных инструкторов. Постановлением предписывалось учреждение чрезвычайных противоэпидемических комиссий. Главное военно-санитарное управление обязывалось сформировать до 20 февраля 1942 г. 200 полевых прачечных отрядов.
Для предупреждения заноса заразных болезней в действующую армию были выстроены санитарно-эпидемические барьеры: запасные полки, в которых перед отправлением на фронт проходили обучение все призывники; санитарно-контрольные пункты, расположенные на крупных и узловых железнодорожных станциях; медицинские службы частей и соединений. В борьбе с инфекционными болезнями в войсках первое место отводилось своевременному выявлению, диагностике и изоляции заразных больных, а также лечению их на месте, в районах возникновения заболеваний. Большое внимание уделялось банно-прачечному и дезинфекционному обслуживанию войск, санитарно-эпидемиологической разведке и иммунизации личного состава. Об эпидемиологическом благополучии в войсках свидетельствовал тот факт, что в на протяжении всей войны на долю инфекционных болезней солдат и офицеров Красной армии в общей заболеваемости приходилось только 9,0%, в том числе на дизентерию — 4,4%, сыпной тиф — 2,7%, брюшной тиф и паратифы — 0,6%.
Для обеспечения всего круга санитарно-гигиенических вопросов каждому медсанбату придавался специальный санитарный взвод, которому приходилось решать различные проблемы, важнейшей из которых было обеспечение армейских подразделений доброкачественной питьевой водой. Для этого необходимо было знать все известные способы и средства очистки и обезвреживания воды в полевых условиях, гигиенические требования к ее качеству и нормам потребления, проводить предварительное обследование состояния водоисточников с оценкой качества воды в них, осуществлять обеззараживание воды в колодцах, а также обеззараживание индивидуальных запасов воды.
И еще немного о вакцинах. Не только большое практическое, но и научное значение имели создание советскими учеными эпидемиологами в годы войны "живых" вакцин против ряда заразных инфекционных болезней. Так, в 1942 году Николай Гайский и Борис Эльберт разработали технологию приготовления живой противотуляремийной вакцины. Применялась вакцина против сыпного тифа, приготовленная из легких зараженных белых мышей, разработанная Михаилом Маевским и Марией Кронтовской, живая сибиреязвенная вакцина Николай Гинсбург и другие.
Аналогичные меры для поголовной иммунизации населения, укомплектования существующих санитарно-эпидемиологических служб и карантинов, организации профилактической и просветительской работы предпринимались и в тылу. Иногда, правда, эпидемиологам приходилось действовать в условиях, мало отличающихся от боевых. Ярким примером личного мужества, героизма и высокого профессионализма может служить деятельность профессора Зинаиды Виссарионовны Ермольевой, с именем которой связывают получение советского пеницилина. Однако же, до того, она совершила другой подвиг, по сути, спасшей от неминуемой вспышки холеры защитников и жителей героического Сталинграда.
К осени 1941 года в этот город на Волге прибыло более 200 эшелонов с эвакуированными, более 70 эшелонов с детьми из Ленинграда и других регионов. И без того немалое население Сталинграда возросло вдвое в сравнении с довоенным периодом. Госпитали, воинские части, учреждения и просто обычные жители – в городе на Волге скопилось около 800 тысяч человек. Вместе с этим возросла опасность массовых инфекционных заболеваний. Особенно холеры, ибо рядом имелся природно-эпидемический очаг. Ермольева была направлена в Сталинград с целью развертывания производства противохолерной вакцины и организации вакцинации. Тогда основные бои разворачивались под Москвой и никто не думал, что вскоре Сталинград станет местом крупнейшего в мировой истории сражения.
Когда Ермольева и ее коллеги прибыли на место, их ждала неприятная новость. Немецкая авиация разбомбила эшелон с противохолерной сывороткой и средствами дезинфекции, которые и должны были стать основой массовой вакцинации. Поэтому прибывшим инфекционистам пришлось организовать производство противохолерной вакцины на месте. Несмотря на то, что в начале 1942 года Сталинград стал прифронтовым городом, им удалось справиться с этой непростой задачей и не только в достаточных количествах произвести вакцину, но и фактически под немецкими бомбами, провакцинировать большую часть остававшихся в городе жителей и бойцов Красной Армии. Ежедневно вакцинированию подвергалось по 50 тысяч человек, что было масштабами по тем временам беспрецедентным. Более полугода сама З.В. Ермольева пробыла в осажденном городе, лично контролируя весь процесс от производства вакцины, до организации вакцинирования.
В 1943 году «…за участие в организации и проведении большой профилактической работы на фронтах Великой Отечественной войны, за разработку новых методов лабораторной диагностики и фагопрофилактики холеры…» Ермольева получила Сталинскую премию 1 степени по медицине. Эту премию она передала в Фонд обороны. Построенный на ее средства истребитель ЛА-5 нес на борту ее имя.
Ну и раз мы заговорили о Ермольевой, то не могу пару слов не сказать о другом ее открытии - создании советской версии пеницилина. Как уверяют историки медицины, два открытия в медицине позволили в ХХ веке увеличить продолжительность жизни человека. Это вакцинация и изобретение антибиотиков. А пеницилин как раз и был первым антибиотиком и важным компонентом для лечения инфекционных болезней..
Строго говоря, о бактерицидных свойствах штаммов плесени Penicillium Notatum было известно с 1928 г., когда британский ученый Александр Флеминг проводил исследования сопротивляемости человеческого организма бактериальным инфекциям. и обнаружил, что некоторые колонии стафилококковых культур, оставленные им в лабораторных чашках, заражены штаммом плесени . Вокруг пятен плесени Флеминг заметил область, в которой бактерий не было. Это позволило ему сделать вывод о том, что плесень вырабатывает убивающее бактерии вещество, которое ученый назвал "пенициллином".
Флеминг недооценил свое открытие, полагая, что получить лекарство будет очень трудно. Его работу продолжили ученые из Оксфорда Говард Флори и Эрнст Чейн. В 1940 г. они выделили препарат в чистом виде и изучили его терапевтические свойства. 12 февраля 1941 г. инъекция пенициллина впервые была сделана человеку. Пациентом Флори и Чейна стал лондонский полицейский, умиравший от заражения крови. После нескольких инъекций ему стало лучше, однако запас лекарства быстро закончился, и больной скончался. В 1943 г. Говард Флори передал технологию получения нового препарата американским ученым, в США было налажено массовое производство антибиотика.
История же появления отечественного пенициллина-крустозина, началась в 1942 году. Тогда З.В.Ермольева вместе с коллегой Т. И. Балезиной выделили продуцент антибиотика Penicillum crustosum из плесени, которую соскабливали со стен подмосковных бомбоубежищ. Команда исследователей работала во Всесоюзном институте эпидемиологии и микробиологии и всего за шесть месяцев подготовила пенициллин для клинических испытаний. Первой площадкой стал яузский госпиталь. Ермольева сама активно изучала действие пеницилина на тяжелораненых бойцах Красной Армии. Особое внимание она уделяла осколочным и пулевым поражениям костей рук и ног, как наиболее тяжелым. К радости команды Ермольевой, лечение травм проходило без осложнений, без температуры и практически без гноя. Итоги оказались обнадеживающими, и долгожданную новинку решено было пустить в серию на фабрике эндокринных препаратов в Москве.
К 1944 году всего три страны обладали технологиями выделения и промышленного производства антибиотиков: США, Великобритания и СССР. В это же время в Советский Союз прилетел упомянутый мною выше микробиолог Говард Флори для сравнительных испытаний американских, английских и советских антибиотиков. Исследование проводилось на нескольких группах больных с сепсисом, находящихся в тяжелом состоянии. Наш пенициллин оказался эффективнее английского – 28 единиц против 20 в 1 мл, а с американским по этому показателю оказался на равных. Именно Флори, разработчик процесса очистки пенициллина, назвал профессора Ермольеву госпожой Пенициллин.
Вот, в общем и все про войну. Засим откланиваюсь.
До новых встреч!