Найти в Дзене
Записки идиотки

Седина

Оттого что я о тебе спою — как никто другой. Марина Цветаева - Я тебя отвоюю у всех земель. Они встретились на поле боя. Он - командир королевской гвардии, со сквозной раной от удара пикой, с множеством порезов, синяков, ссадин, с копной седых, почти чисто белых волос и взглядом, что сразу запал ей в душу. На вид ему было не больше тридцати, а седые волосы и такой усталый, отрешенный взгляд говорили, что видел он не мало. Перевязывая множество ранений, она не смогла не заметить множество шрамов на его крепком теле. Значит, действительно познал все ужасы этого мира в столь раннем возрасте. Она - девушка, благородных кровей, которой никак не сиделось на месте. На Сестру Милосердия обучили быстро. Всего каких-то пару месяцев, и она знает, как помочь и как спасти лишнюю жизнь на линии фронта. — Сколько тебе? - устало прикрыв глаза, тихо шепчет Марк, чувствуя, как боль потихоньку начинает отступать. Где-то там, в нескольких метрах еще слышен лязг мечей, крики раненых и предсмер
Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес,
Оттого что лес — моя колыбель, и могила — лес,
Оттого что я на земле стою — лишь одной ногой,
Оттого что я о тебе спою — как никто другой.
Марина Цветаева - Я тебя отвоюю у всех земель.

Они встретились на поле боя.

Он - командир королевской гвардии, со сквозной раной от удара пикой, с множеством порезов, синяков, ссадин, с копной седых, почти чисто белых волос и взглядом, что сразу запал ей в душу. На вид ему было не больше тридцати, а седые волосы и такой усталый, отрешенный взгляд говорили, что видел он не мало. Перевязывая множество ранений, она не смогла не заметить множество шрамов на его крепком теле. Значит, действительно познал все ужасы этого мира в столь раннем возрасте. Она - девушка, благородных кровей, которой никак не сиделось на месте. На Сестру Милосердия обучили быстро. Всего каких-то пару месяцев, и она знает, как помочь и как спасти лишнюю жизнь на линии фронта.

— Сколько тебе? - устало прикрыв глаза, тихо шепчет Марк, чувствуя, как боль потихоньку начинает отступать. Где-то там, в нескольких метрах еще слышен лязг мечей, крики раненых и предсмертные стоны умирающих. Душой Девис был там, все еще сражаясь за своих товарищей. —Восемнадцать, - между делом бросает девушка, заканчивая с ранами Девиса и принимаясь за другого раненного, пока, в это время, другие Сестры Милосердия приносили еще и еще тела. Во второй раз они встретились уже на празднике в честь дня победы. Она вместе со своей семьей. Он с остатками своей армии. Уже тогда, стоя в строю, он понял, что дико заинтересован в этой маленькой девочке, которая так отчаянно и так сильно хотела жить и подарить жизнь другим.

Через три года судьба свела их на светском вечере её отца. Он был в толпе приглашенных господ. Именно этот памятный вечер запомнился обоим. Сидя под большой яблоней, на лавочке, они тихо обсуждали дальнейший мир, как сбывшуюся мечту их обоих. Первый поцелуй, как знак отрицания норм буржуазии, существования господ и надежда на новую встречу. Именно в этот вечер два непохожих мира сошлись воедино. Встречались украдкой, после его тренировок и ее службы в госпитале. Девис, в силу неопытности в отношениях, часто был угрюм и молчалив, наверное, сказывалось военное прошлое, но она никогда не могла жаловаться. Временами, лежа на зеленой траве, она смотрела в его печальные глаза, представляя себе все те картины его прошлого, которое пришлось пережить. — Я тебя люблю, - она никогда не видела, чтобы мужчины так краснели, но сейчас во все глаза, со слабой улыбкой на лице, смотрела, как Марк признается в любви.

— Я люблю тебя.

Поцелуй - как символ обещания вечной любви. Ещё трем годам пришлось минуть, когда беда настала вновь. Дворцовый переворот убил, буквально, всю страну. Его, повесив клеймо предателя, сослали на городскую площадь. На плацу, вместе со своими товарищами, он стоял с веревкой на шее и, вполуха, слушал список обвинений, которые ему зачитывали. Обеспокоенным взглядом он выискивал её. Сейчас, весь характер, что был закален на многочисленных войнах, буквально рухнул прахом. Марку было страшно оставлять её. Она не вписывалась в серую жизнь этого мира, совсем. Но, сколько бы не искал, он так и не смог её найти.

—Приговор исполнить.

Под покровом ночи она и несколько человек из госпиталя, вынесли тело командира, придав его земле. Склонившись над самодельным крестом, она сняла с головы капюшон, роняя на свежую землю горячие слезы и позволяя ветру трепать ее седые, почти белые, волосы.