Я медленно встал, потянулся и взял меч.
- Пошли? Что ли? Только я впереди, а ты позади! Ежели что, побежишь к ватаге, подмогу кликнешь.
Я и не заметил, что за беседой ночь прошла. Мы пошли на рассвете. Через два часа, как и предсказывал Даромысл, мы наткнулись на забор. За ним виднелась крыша какой – то избушки.
- Судя по всему, тут рядом ворота, есть смысл постучать.
- А ватага?
- А, что ватага? Пока до неё дойдём, пока расшевелим, пока обратно, хозяйка может и уйти куда.
- Куда? – поинтересовался я.
- Куда – куда?... Дела злые творить! Ведь не дома она их делает.
- Почему не дома? – что – то туплю я по утру.
- Потому, что, чтобы творить злые дела нужен кто–то кому это зло причинить можно, не себе же. А тут рядом никого!
- А мы? –поинтересовался я.
- А что мы? О нас пока не знают.
- Постучусь, узнают, и нам зло сотворят.
- Во – первых, не нам, а тебе. Я то в секрете, обо мне не узнают. Во – вторых, ватагой одного спасать легче, чем одному ватагу.
В общем, я пошёл к дверям и постучал трижды.
Долгое время никто не отвечал. Я уже было хотел уходить, как калитка открылась. И передо мной предстала карга! Старая, скрюченная.
- Чего надо? – услышал я.
- Дело к тебе, Яга!
- А мне до тебя и дела нету. – тут же парировала она.
- Ты, карга старая, хоть во двор впусти. Негоже через забор разговаривать.
Яга прищурилась, ухмыльнулась: «Коль не боишься – заходи, а коль съем – не осуди! Хотя, как ты съеденный осуждать будешь?
Яга посторонилась, и я вошёл во двор. Оглядевшись, я понял – двор как двор: вон свиньи, вон куры, за стеной дома коза блеет. Всё как обычно, только вот чего то не хватает.
- Ну, вот ты во дворе, касатик. Что сказать то хотел?
Бабка, улыбаясь, смотрела на меня и точила нож.
- Ты, карга, никак кашеварить собралась? – указывая глазами на нож, спросил я.
- Не кашеварить, а мясо варить, если точнее. А как иначе, если молодое и свежее мясо само пришло.
- Ну, вот! Я к ней за советом пришел, а она … - попытался я урезонить Ягу.
- А я такая – разэтакая – есть хочу!
Я был в тупике: «Ну, как, скажите на милость, с этой каргой разговаривать?»
Яга, видно заметив моё смущение, смилостивилась:
- Ну, ладно, а что тебе дело-то до Кощея? Али в его войско вступить хочешь? Так ему живые без надобности.
- Да, нет, Яга! – отвечал я, и решив «не обманывать», выложил всё как на духу. – Понимаешь, украл супостат невесту мою, Василисушку, так я её еду вызволять. А как победить Кощея, не знаю. Вот и приехал к самой умной голове на свете посоветоваться.
- Ты, милок, в комплиментах то сильно не распыляйся. Не по адресу, но всё равно, приятно. Ладно, подскажу я тебе как супостата одолеть, хотя, дело это очень трудное.
- Как ? Бабулечка! Свет - Ягулечка!
- Ещё раз баю, брось мне комплименты сыпать, а то поверю!...Потом жениться придётся!
Я благоразумно замолчал, и дальше слушал молча.
- Так вот, убить Кощея можно, отрубив ему голову, да только он за столько лет, так махать мечом наловчился, что любому вмиг голову снесет. Да есть у него место слабое- игла, что из железа кована. Сумеешь её раздобыть, да перед боем сломать, так и плохо, очень плохо ему станет, тут и руби его голову. Так и победишь Кощея.
- Ну, спасибо , тебе, Яга за науку. Уж не знаю как тебя благодарить.- я встал со скамьи и поклонился ей в ноги.
- Ты это, уходи скорее, а то есть очень хочется … Тебя есть! ПОНЯЛ?!
Я быстро рванул к двери, а затем бросился к калитке. Пробежав половину пути и услышав каркающий смех Яги, я понял, что было во дворе не так. Калитки во дворе НЕ БЫЛО!
- А это, сладенький ты мой, правило такое, зайти ты можешь, а выйти…нет! – злобно смеясь, пояснила старуха. – Ты готовься cтать обедом, милок!
Сидя в погребе, я никак не мог понять, ну откуда в карге столько злости, ведь ничего я ей не сделал.
Яга же по её словам пошла ножи точить. Ибо «не гоже молодца живого тупыми ножами разделывать», говорила она, подняв указательный палец к небу и при этом приняла самый торжественный вид. Время шло.
В дверь кто-то поскрёб и прошипел: «Кеша! Ты там?»
- Даромысл!- вскрикнул я.
- Да тише, ты, неровен час Яга услышит,» - шёпотом ответил он. – «Ты как? Связан? Если нет, то тихонечко иди ко мне.»
Выйдя из дверей, я увидел своего спасителя, прижимающего палец к губам.
- Иди тихонько за мной, - произнёс он.
- А как мы выберемся? – тоже шёпотом спросил я.
- А также как я вошёл.
- Так обратно калитки нет.
- А она нам и не нужна.
И тут я увидел как вошёл Даромысл. Это было оригинально. Это был и наш выход.
По дороге обратно я пересказал весь наш разговор с Ягой Даромыслу.
- И где яйцо? – вслух подумал Даромысл, - Яга же не сказала.
- Вот ведь карга, - выругался я.
- Ну, зачем попусту хаять, может она и не знает.
- А кто знать может? – поинтересовался я.
- Старики говорили, что мертвым железом полевеки ведают. К ним идти надо, - отвечал Даромысл.
- К ним то зачем?
- Так всё просто, если кто и может найти иголку среди яиц, то только они.
-Так полевеки вроде же больше отвечают за поля, что между лесом и двором находятся?
- Это так, но ещё они и за металл отвечают.
- И как их убедить нам помочь?
- Известно как, выпить налить! Чем крепче градус, тем покладистей полевик.
- Да, неужели они выпить любят? – искренне удивился я.
-Ещё как! Старики рассказывали, хошь золото найти полевика ублажь.
- Так давай прямо щас и попробуем. Мы ж у лесной опушки. Он где то здесь должен быть,- предложил я.
Мысль пришла – сделано.
Накрыли пенёк полотенцем вышитым (благо дело Варвара для дочки передала), поставили бутыль с вином и уселись ждать.
Час ждём, второй, третий – нет никого.
- Да, пора собираться видать, не хочет полевик наше угощение принимать, - произнес я, вставая и направляясь к пню.
- Да, я не только ваше угощение не приму, я вам, пока вы в поле, колючки под штаны засуну, - громко прозвучало из кустов.
Мы переглянулись. А голос продолжал.
- Угощение они приготовили! Бутылка закрыта - как хочешь открывай! Стакана нет – как хочешь пей, хоть из горла! А я вам что? Алкаш? Да, и закусывать нечем. Какое нафиг уважение, а? А всё туда же, не принимает…
Мы быстро нашли стакан и поставили на пенёк, распечатали бутылку и выложили каравай.
- Нет! Ну, совсем обнаглела нынче молодежь! А хлеб я руками ломать должен, а …?
Нарезав хлеб, мы отошли в сторону, и стали ждать, когда же полевик подношение примет.
- Подношение приму, прощу, а помогать всё одно не стану!
- Да почему!?
-Не уважаете вы меня, вот и не стану!
Я хотел было высказать ему все, что я о нём думаю, но Даромысл , прикрыв ладонью мой рот, произнёс:
- Уважаемый и почтенный полевик, не согласитесь ли вы принять наше извинение и разделить с нами трапезу.
При этом он мне прошипел:
- Надо ещё два стакана, один у меня есть, где взять второй?
- А у меня плошка есть, - прошептал я в ответ.
- Сойдёт!
- Вот так сразу и надо, неслухи! – миролюбиво прошамкал голос.