А у меня вчера вечером был культурный шок! Звонок. Незнакомый номер, весьма смутно знакомый голос жизнерадостно вещает: "Привет! С праааздником!". Пока мой мозг (занятый на тот момент чтением лекции по неврологии) судорожно выуживал из закромов информацию о говорящем, я не придумала ничего оригинальнее: "С каким праздником?!". Голос ошарашенно пробормотал, что сегодня радуница. я в ответ отрапортовала, что праздник-то, вроде как, для мертвых, а я еще живая. Голос помялся и, наконец, сообразил, что его не узнали: "Да это же я, папа! Ты меня не узнала?!". Мужик!!! Я с тобой последний раз виделась лет десять назад, встреча наша была не дольше минуты, разговор закончился на привет-как-дела-все-хорошо-спасибо-пока.
Мои родители развелись двадцать четыре года назад. По классике жанра, раз мама стала бывшей женой, то я получила статус "бывшего" ребенка. Не сказала бы, что особо от этого страдала. Мне еще и пяти не исполнилось, я радостно скакала по полям-лесам-огородам вместе с дедушкой и своей собакой, так что развод родителей я, считай, и не почувствовала. Я вообще не помню жизни с отцом! Был какой-то усатый дядька, потом исчез... Ну и ладно!
Папа от разлуки с детьми (у меня две старших сестры) тоже не страдал. Он ушел не в пустоту, а к женщине с ребенком. Мы были вычеркнуты из его жизни. Мама отправляла нас "общаться" с папой. После очередного посещения папеньки, вдоволь наслушавшись дифирамбов в честь его умницы-красавицы падчерицы и получив в свою сторону презрительное "ведешь себя ужасно, ремня бы тебе", я заявила маме, что больше с родителем общаться не желаю. Было мне на тот момент лет десять-одиннадцать. Сестры, кстати, контакт с папой поддерживали. Наверно, потому, что помнили, каково это - жить с двумя родителями. А мне и мамы с дедушкой и бабушкой хватало.
Итак, за все прошедшие годы отец ни разу мне не звонил. С днем рождения пару раз, было дело, поздравлял. Потому что я случайно натыкалась на него именно в этот день, один раз - в магазине, а второй - в больнице. Поздравление сводилось к "С днем рождения, расти большая!". После этих слов он разворачивался и уходил.
Некая активность появилась во время моей ординатуры. Мой папенька стал присылать смски. Поздравлял... с днем невролога. Ага, и Вас, коллега! Потом я получила смску с поздравлениями, когда лежала в роддоме. Вроде, всё... А вчера - на тебе! - аж целый звонок! Обведу этот день в календаре красным кружочком: впервые в жизни разговаривала по телефону с папой.
Пока я, тихо офигевая, пыталась сообразить, в честь чего мне оказано столько внимания, родитель вещал: какой у него талантливый сын (мой сводный брат, ему сейчас лет шестнадцать), и на скрипке играет ("любую пьесу за пятнадцать минут разучивает!"), и на фортепьяно, и рисует он ("вот только портреты никак не получаются, но ты же проконсультируешь, правда?"), и в училище на воспитателя детского садика поступил; какой у него офигительный внук (сын падчерицы, мы с ней родили с разницей в два месяца), изумительная жена и волшебная дочь и так далее, и так далее... А, еще он сказал, что я обязательно должна позвонить ему в вотсапе по видеосвязи и "познакомиться с племянником". Пока я перебирала всех известных мне племянников (а их у меня аж шесть штук, все свои, родные, дети сестер), рассказ о потрясающе великолепных родственниках отца всё не прекращался. "Племянником" мне, оказывается, приходится сын его падчерицы. Разговор - точнее, папин монолог - получился длинным. Я уж не знала, как бы покультурнее его завершить. Мне надо было дочитать лекцию и прорешать тесты, пока дочка не проснулась, и время поджимало.
...Выяснился-таки источник отцовской внезапной активности! Оказывается, папенька в веру ударился. Старообрядческую. Мне была прочитана лекция на тему истинного православия и ереси. Я в ответ заметила, что я согласна с любым верованием, если оно не проповедует многоженства и жертвоприношения. Разговор о религии быстренько закруглился. А потом и словесный поток иссяк. Родитель попрощался, строго велел зарегистрироваться в соцсети на букву "О", чтобы любоваться его фото, и дал отбой.
Я выдохнула. Сохранила номер в телефоне. Буду теперь знать, когда не брать трубку. Потому что не общалась с отцом никогда, а теперь уже, кажется, начинать поздновато. Не выдерживает моя психика такого словесного напора. И если ему хочется замаливать грехи молодости и очищать свою душу от груза совестливых переживаний, пускай делает это где-нибудь подальше от меня и моей семьи.