Посмотрел неигровой фильм Виталия Манского «Частные хроники. Монолог» (1999). Фильм имел некую фестивальную судьбу и получал какие награды. Если подходить к оценке этого фильма исходя из того, что «самое главное это величие замысла» то с фильмом все прекрасно. Если посмотреть, как этот великолепный замысел реализован то получает стандартное разочарование. Лично я больше не буду смотреть фильмы Манского, возможно новые, но копаться в его творчестве прекращаю.
Фильм представляет собой нарезку любительской съемки от 1961 года- года рождения персонажа о котором рассказывают до 1986, года н погибает. Это такое рассказ с претензией на освящение судьбы поколения. При этом, как мне кажется о судьбе поколения он говорит очень мало, если вообще ничего. Я, конечно, на 10 лет моложе основного персонажа фильма и возможно поэтому мне показалось, что… Видео съемка в то время, да еще частная была большой редкостью, именно поэтому кадры диктовали текст, а нотка предельной откровенности, взятая в тексте, натыкалась на разные лица в кадре и рождала ощущение фальши.
Виталий Манский стал режиссером о котором рассказывается на нашем проекте после фильма «В лучах солнца» о жизни в Северной Корее или о том, что ждет Россию в конце пути. Потом мы рассказали о его фильме «Труба», который по своей бессмысленности создавал эффект глубины. Далее была Невинность, где автор издевался над провинциальными российскими девчушками, которые в силу полной безысходности российской жизни были вынуждены продавать себя. При этот их попытки не унывать и видеть в этом не падение, а красивую жизнь не получали никакого осмысления. Если в «Трубе» его и не требовалось, то тут создавался эффект унижения. Как в 90-е годы было модно заказывать девушку, приказывать ей раздеться и стоять по стойке смирно голой на столе. Манский в общем режиссер примерно такого уровня.
Фильм «Частные хроники. Монолог» это нарезка разных никак не связных кадров и текст, который рассказывает историю, которая по замыслу режиссёра должна быть типичной. Таким образом должен был родиться документальный кино образ поколения. Но текст явно не совсем типичная история поколения, а скорее подстроенная под найденные кадры история самолюбования авторов. Автору очень хочется представить свой образ предельно красивым. Он вставляет слова об отъезде Бродского и Синявского, даже передает отголоски от размышлений от вышедших на Красную площадь в знак протеста против Советской оккупации Чехии. При этом он формирует образ ребенка… Мне кажется есть что-то отвратительное под кадры чужой тетеньки доверительно сообщать от имени ребенка пяти лет, что на юге он первый раз увидел маму раздетой. Не менее отвратительно сообщать публике, как маму много и со вкусом чужие мужчины водят в спальню.
Если кто-то умает, что это мною надерганные частности то он ошибается. Все его повествования о том, что, когда он с девочками готовил доклад на тему мирной политики СССР у него встал, могли бы иметь какой-то смысл или значение, если бы это рассказывал о себе живой человек. Когда мы имеем подобранный под видеоряд текст от первого лица и при этом он лишен художественности и образности я не готов.
Понятно, что, например, псевдодокументализм Ульриха Зайделя в крайних своих проявлениях типа «Потери неизбежны» тоже не отличается полной достоверностью, но в его случае она оправдана тем, что несет определенную образность, которая стилизована так. Если же нет и стилизованности, а есть случайный видео ряд и текст претендующий на откровенность мы получаем что-то близкое к российскому телевидению. Постыдное явление и ничего более, обман глупых и к тому же не образованных бывших советских инженеров, которые в моральном плане дожив до пенсии так и не стали полноценными людьми, они прибывают в стадии «имаго», как хорошо показала Людмила Улицкая «Зеленом шатре». А им вместо того, чтобы пояснить, что художники передвижники к искусству имеют ровно такое отношения, как и Кандинский или Ван Гог подкидывают «пайку треша типа крымнаш- бюстцарямироточит»- об этом писал еще Исая Берлин.
В общем остается вспомнить только песенку Васи Обломова про внутреннюю эмиграцию и сделать ее внешней. Невыносимая легкость бытия на просторах России становится слишком опасной и совершенно бессмысленной. Не могу разделить оптимизм В. Высоцкого, который пел «я успеваю улыбнуться, я видел кто придет за мной». За нами нет никого, а такие деятели, как Виталий Манский способствуют тому, что уж точно ничего не пришло. Рисуют странную мифологию, которая вместо тепла рождает ощущения использованности и крайнего цинизма тех, кто хочет нас использовать, прямо, все как в церкви.
Хотя, мне очень понравилось, как ближе к концу герой говорит, что ему снилось, как людей бросают в воду на праздник Нептуна, но это выглядело, как освобождение воздушного шара от баласта. Но рассуждать на эту тему не этично и вообще даже здравые попытки избавить планету от баласта в виде людей плохо заканчиваются.