Каждое утро, пока еще даже Солнце не взошло, бабушка доила корову, либо это делала моя мама. Пока корова отдыхала перед уходом в табун, бабушка заносила домой два ведра свежего парного молока. Она старалась не шуметь и каждый раз уходила в процесс всей душой, она все делала со всей своей душевностью. Потихоньку, собирая сепаратор, она начинала напевать свои песни, до сих пор не знаю, на башкирском ли, на русском ли, на каком-то своем ли языке.
Я спала крепко, но всегда просыпалась под тихое пение бабушки и вторящее ей гудение сепаратора. Они были командой. Я осторожно вылезала из кровати, стараясь не разбудить родителей, и шла на кухню. Бабушка только улыбалась мне, похлопывала по спине, при этом придерживая спереди. Это было своеобразное объятие, только бабушкино. Руки у нее очень мягкие, она брала ими белую марлевую тряпку и вытирала молоко, которое сепаратор успел разбрызгать.
Я пробиралась на бабушкин стул. Он был слева от стола, если на него смотреть, деревянный, но с тканевой спинкой только под лопатками и сиденьем тоже из ткани. Ткань была темно-красная, немного даже с коричневым отливом. Справа от стула стоял шкафчик голубой, деревянный. У него был запах соли, заварки, перца и клеенки, и, конечно, дерева. А когда его задеваешь, там внутри бренчали бабушкины поварешки, старые открывашки, большие щипцы и много такого, чему я до сих пор названия не знаю. Вот возле него и была розетка, в которую включался сепаратор. Я пробиралась под проводом, забиралась на стул, поджимая колени к груди, клала голову на колени и слушала. Слушала песни и запахи. И так было тепло и уютно в том уголке, что я там очень сладко засыпала. Будто ты в маленьком улье, но вместо меда, льется обрат и сливки, в разные стороны как им и положено.
А потом меня будили, и мы с братом бежали вслед за мамой, помогали ей отвести коров в табун. А там трава в росе, легкий утренний туман, и на горизонте недавно взошедшее Солнце. И день полный детских чудес только начинается. А ночью я ложусь, полная уверенности, что следующий день будет еще лучше, потому что я с утра снова услышу песню жизни.
