Автор: Ларин Денис Викторович
Скотный двор усадьбы Скорняково расположен в одноименном селе Задонского района, Липецкой области. Он находится на центральной аллее усадебного комплекса Скорняково-Архангельское, который на юге начинается от центральных ворот, а на севере заканчивается Скотным двором. Это одноэтажное строение в форме замкнутого квадрата возвышается до двух этажей по углам и в средней части над главным проездом с манежем внутри. Выложенное из блоков известняка со скромным архитектурным декором создает образ средневековой крепости со сторожевыми башнями.
Комплекс скотного двора представляет собой периметральную застройку с внутренним двором. Квадратное в плане строение выложено из крупных блоков пиленого известняка. Одноэтажное по периметру, по углам и над центральным въездом южного фасада возвышается на уровень второго этажа. Угловые башни с южного и северного фасадов на уровне первого этажа по центру первоначально были прорезаны большими, полуциркульными проездами, примером которых служит проезд центральной башни, которая наиболее декорирована. Ее парадный фасад на уровне второго этажа украшен люкарнами, симметрично расположенными по бокам от проезда. Другие его фасады по центру прорезаны прямоугольным окном. Скотный двор является примером незаурядной хозяйственной постройки, выполненной в духе средневековой романской[1].
До начала XVII века район села Скорняково был практически не заселен, так как представлял собой приграничное пространство по отношению к половецко-ордынской степи[2], или иначе называемой «Диким полем».
С начала XVII века, в Подонье, довольно сильные позиции занимало крупное феодальное землевладение столичной знати, которые заселяли их своими крестьянами. Например, вотчина боярина Ивана Никитовича Романова, дяди первого царя династии Романовых и брата патриарха Филарета, перешедшие к нему от отца Никиты Романовича Юрьева-Романова, занимала обширные пространства между реками Дон и Воронеж. В 20-х годах XVII века возник спор между И.Н. Романовым и елецкими служилыми людьми, самовольно заселившими боярские земли на левом берегу Дона[3]. Ближайшим населенным пунктом к интересующей нас местности тогда был Фаустов (ныне деревня Фаустово) «позади села Архангельского»[4].
18 июля 1640 года боярин Иван Никитович Романов умер, оставив наследником своего сына Никиту Ивановича Романова. Он был последним боярином не царственной династии Романовых. Никита Иванович не имел наследников. И после его смерти в 1655 году земли, которыми он владел переходят в дворцовые владения династии Романовых[5]. Земли севернее Задонска входили в дворцовые владения и проживавшие там крестьяне, принадлежавшими дворцу, то есть находившихся в частной собственности династии Романовых[6].
В 1680 году село Архангельское назвавшееся так в связи с тем, что в селе была деревянная церковь во имя Архистратига Михаила, уже имело значительное население[7]. К этому времени оно было в собственности у Федора Бегичева. В этом же году по мене его владельцем стал Григорий Нефедьевич Скорняков-Писарев. Значительно расширил он свои владения 18 мая 1683 года, когда за верную службу малолетним царям Ивану и Петру, в период стрелецкого бунта 1682 года, ему были пожалованы обширные земли в окрестности села Архангельского[8]. Григорий Нефедьевич путем обменов и покупок и дальше продолжал увеличивать свои владения вплоть до конца XVII века[9].
Последующим хозяином села Архангельского, которое к тому времени стали именовать Пиарево-Скорняково стал сын Григория Нефедьевича, Богдан Григорьевич Скорняков-Писарев, который передал его в 1730-м году в наследство своей дочери Марии. Мария Скорнякова-Писарева вышла замуж за камер-юнкера Иосифа Ефимовского, и в 1737 году имение перешло во владение их дочери Елизавете, вышедшей замуж за графа Ивана Григорьевича Чернышева. Затем имением владел Григорий Иванович Чернышев, а после него село перешло к его дочери Наталье Григорьевне, вышедшей замуж за Николая Николаевича Муравьева[10].
Некоторые значительные усадебные постройки были выполнены еще Григорием Ивановичем Чернышевым. В частности, ныне существующая каменная церковь во имя Архистратига Михаила была построена им в 1812 году. Однако подлинный расцвет усадьба Скорняково пережила в период, когда заботы, по ее управлению взял в свои руки выдающийся русский дипломат и военачальник генерал Николай Николаевич Муравьев-Карский.
С 1838 по 1848 годы и с 1857 по 1866 год, находясь в отставке, Н.Н. Муравьёв-Карский почти безвыездно жил в имении и лично занимался его благоустройством. В период службы с 1848 по 1857 годы вел активную переписку с управляющим Ильей Никифоровичем Никифоровым. При нём в усадьбе велись большие строительные работы. Уже в 1841 году был построен новый хозяйский двухэтажный дом с мезонином в третьем этаже пристроенный к старому дому[12]. В 1843 году отстроен каменный цейхгауз с подвалом, и восстановлен заброшенный колодец, возле сада и цейхгауза[13]. Большие работы в этот период также проводились по обустройству и расширению сада.
Уже в 1840-х годах Николай Николаевич слал задумываться о необходимости обустройства скотного двора по последнему слову. Так как скотный двор в имении присутствовал, однако он не соответствовал передовым для того времени нормам. К тому же в Скорняково достаточно регулярно происходил падеж скота, причем как у крестьян, так и у барина. Особенно сильная смертность среди крупнорогатого скота и лошадей была в 1842 и 1846 годах[14].
Возможно, строительство скотного двора началось бы и раньше, но 17 апреля 1848 года Муравьёв был принят вновь на службу и убыл из Скорнякова на одиннадцать лет[15]. Однако, не смотря на государственные заботы, мысли о своем имении не покидали его, и находясь на значительном расстоянии, путем переписки с управляющим, он продолжал вести дела.
При отправлении на службу Николай Николаевич оставил подробную Памятную записку по управлению отчинами. В этой записке описан и Скотный двор, в каком состоянии он находился в конце 1840-х годов. В этом документе говорится о том, что в тот период имелось два скотных двора. Один в Скорняково, второй в близлежащем селе Тростяном. «В Скорнякове находятся одни коровы и телята, для надзора за ними имеются скотник и скотница, а в Тростяном один скотник; скотники пасут скотину, а скотница делает коровам удой... Молодые телки, находясь в Скорнякове, заберегаются отдельно от коров и содержатся на птичном дворе»[16].
Очевидно, для того, чтобы оптимизировать работу скотного двора, и было решено построить новое каменное здание.
В 1850 году на место управляющего отставного полковника Григория Михайловича Кириллова поступил отставной майор Илья Никифорович Никифоров. Как утверждал позднее Николай Николаевич Муравьев, он не решался предпринимать постройки скотного двора, до появления нового управляющего. С появлением же Ильи Никифоровича Никифорова он увидел, что может начать это дело, ибо понял, что он заведет хорошие порядки на скотном дворе[17].
За основу скотного двора был взят распространенный в те годы проект. Николай Николаевич сам его переработал и приспособил под местность. Сооружение должно было стать каменным, иметь «подобие правильной крепости с башнями, бойницами и бастионами, заключающий пространство в окружности около 160 сажень»[18].
Все работы по постройке Скотного двора контролировались Николаем Николаевичем путем подробной переписки с управляющим имением Ильей Никифоровичем Никифоровым. Из записок Натальи Григорьевны Муравьевой становится понятно, что в 1851 году началось строительство скотного двора[19].
Фундамент у здания создавался значительный, так как 26 мая 1852 года, то есть спустя год после начала строительства сооружение его еще не было завершено. Более того, в своем письме Николай Николаевич дает рекомендации по его углублению. В этом письме в частности говорится: «По глубине канавы под фундамент нового скотного двора усматриваю, что Вы не отступаете от данных Вам мною наставления, и не должно жалеть работы для прочности строения. И так справляйтесь постоянно в письменном моем наставлении по сему предмету, по коему продолжайте работу. Материка для фундамента достигать необходимо, но такая глубина как Вы пишете, дает мне повод к предположению, что на сем месте находится много старого навоза или навозной земли, рассмотревши внимательно это обстоятельство на месте, Вы увидите стоит ли того, чтобы сей слой навозу или навозной земли, как внутри двора, так и на некотором расстоянии снаружи оного, снимать и вывозить на поле, о чем Вы мне донесите»[20].
Уже 2-го июня 1852 года управляющий получает письмо с фасадами скотного двора со всех четырех сторон, кроме того в этом же письме излагается пожелание о том, чтобы до конца 1852 года было завершено сооружение фундамента и цоколя[21].
В течении лета 1852 года между управляющим и Николаем Николаевичем Муравьевым происходило обсуждение необходимости уменьшения изначально утвержденной высоты стен. Итогом этой переписки стало решение, высказанное в письме Николая Николаевича от 25 июля 1852 года, а именно «четыре вершка вышины как Вы пишите уже, наверное, убавьте». В этом же письме говорится, что «для скотного двора заготовленного камня будет мало, осенью и зимою еще подготовьте. Вы пишите, что для бута весьма много входит каменного материала. Разве фундамент бутится, а не кладется стеною как я Вам о том говорил?». Чуть позднее в этом же письме, он вновь возвращается к вопросу строительства Скотного двора: «Вы пишите, что фундамент скотного двора будет скоро выровнен с поверхностью земли, а как место это наклонное, то я могу полагать, что и фундамент кладется не уступами, как я предписывал, а наклонно, ибо если фундамент выровнится с землею к стороне сада, то к стороне Дона должен он непременно быть выше земли, составляя уже часть цоколя, так как он должен класться под один ватерпас; объясните мне это и насколько одна сторона выше другой над землею?» [22].
Эти письма говорят нам о том, что Муравьев-Карский вникал во все нюансы во время строительства, и ни одно действие не происходило без его утверждения. Тщательность и масштабность строительства он обосновывал необходимостью достижения прочности здания, «которой никогда не может быть достаточно. Камень подтесывается для того, чтобы в щербинах или рябинах не оставалось бы сырости, от которой при ударении солнечных лучей наш Донской камень рассыпается, известка кладется, чтобы стены не разъезжались, а глубокий фундамент делается, чтобы на сторону не валилась. Дешевая, скоростная стройка всегда обходится дороже чистой и медленной работы через ежегодные ремонты, которые в последствии времени становятся необходимыми, а потому не смотря ни на чье мнение продолжайте постройки как начали»[23].
Из дальнейшей переписки видно, что все планы на 1852 год по постройке скотного двора были воплощены в жизнь[24]. Также было решено высоту «скотного двора ограничить от земли на 4 аршина 6 вершков»[25], за исключением угловых башен и центральных ворот.
В дальнейшей переписке по вопросу постройки скотного двора большое место занимает вопрос покрытия крыши здания. Изначально Николай Николаевич выбирал из соломы, теса, железа, черепицы и тройной драни, за исключением центральных ворот и угловых башен, крышу которых изначально предполагалось покрыть железом, в трех из них предполагалось хранить сено, а угол, обращенный к выгону должен был быть ниже остальных башен, «потому что на нем поставлено будет жилое строение, и этот хлев нагревается уже печкою как на плане значится»[26]. При этом главные ворота предполагалось покрыть «белым железом»[27].
Впоследствии еще один материал, который мог быть использован, при покрытии скотного двора упоминается бумажная крыша (кровельная толь). Впрочем, Николай Николаевич вскоре приходит к мнению о неприменимости этого материала для наших мест[28], однако и позднее несколько раз возвращается к вопросу возможности его использования.
Строительство велось только в теплое время года, на время холодов строящиеся стены скотного двора тщательно укрывали от влияния морозов. При начале строительных работ весной, снимали укрытие и обмазывали известкой все камни верхнего ряда, около которых известь промерзла[29].
Размышляя о дороговизне устройства крыши, на скотном дворе, Муравьев-Карский предложил, «так как и вся крыша будет дорого стоить, то соображаясь со средствами, можно будет рассрочить на два или три года отделку верха, с тем, чтобы постепенно приобретать и размещать скот, в отделанных уже совершенно частях скотного двора»[30]. Данное предложение привело к небольшому недопониманию между управляющим и Николаем Николаевичем Муравьевым-Карским, так как Илья Никифорович Никифоров воспринял это предложение как рекомендацию по поэтапному строительству всего здания.
Впрочем, данное недоразумение быстро разрешилось. Николай Николаевич указал, что поэтапная постройка возможна только при устройстве крыши в силу ее дороговизны. Возведение же стен необходимо было проводить сплошь. Для удешевления строительных работ управляющий предлагал отказаться от возведения угловых башен, но получил ответ, что «они не много прибавят расхода, а между тем много украсят здание и дадут более помещения для свалки сена»[31]. Кроме того, уже в начале 1853 года Муравьев-Карский предлагал управляющему «позаботиться о приготовлении из молодых людей хороших скотников и скотниц»[32].
Размышления о устройстве крыши, привели Николая Николаевича к мысли, что «потолочные балки скотного двора будут иметь от 4-х до 5-ти сажен длины, а потому он находил полезным поддержать их продольными переводами, которые бы подпирались каменными столпами внутри хлевов или сараев. Столпам сим надобно дать квадратный аршин толщины, поставить их на глубоких твердых фундаментах как и стены, наблюдать, чтобы эти столпы на два аршина вышины от земли выкладывались бы лучшем твердым камнем, который бы не мог преть от навоза, тоже самое наблюдать и при начале кладки стен»[33].
Впоследствии в переписке Никифоров и Муравьев-Карский пришли к решению «ставить столпы сии против простенков, отделяющих между собой входы в хлеве, так что в переднем фасе поставить их по одному в каждом хлеве; из боковых, обращенных к Дону в большом хлеве поставить два столпа, а в меньшем один; в задних хлевах, что к дворне также в большом два, в малом один, а в левых, обращенных к саду по одному в каждом хлеву, всего же во всех хлевах поставить десять столпов. В угловых хлевах столпов не требуется. Когда будут класть балки, то надобно блюсти, чтобы плотники, по привычке своей, не делали бы длинных шипов у подпорок, дабы без пользы не расслабить балок лишней долбежкой, ибо короткий шип в ½ вершка вышины при достаточной ширине оного, также хорошо держит, как и глубокий шип»[34].
В следующие несколько лет переписка с управляющим хотя и продолжается, но перерывы между письмами становятся все более продолжительными, чему способствует международная обстановка тех лет. В начале 1853 года отношения между Россией и Османской империей осложнились, подогреваемые Францией, что привело к войне, переросшей позднее в общеевропейскую, называемую ныне Крымской. Значительную роль в ее ходе, на Кавказском фронте, играл Николай Николаевич Муравьев. За заслуги по взятию турецкой крепости Карс 16 ноября 1855 года он и получил приставку к фамилии Карский[35].
В такой обстановке Муравьев хотя и уделял внимание своим личным делам, но куда меньшее чем ранее. Тем не менее, в разгар боевых действий в 1854 году он пишет управляющему письмо следующего содержания: «Мне было желательно, но я не надеялся вывести в нынешнем году скотный двор под крышу. Простенки надобно вести вместе с капитальными стенами, которым они дают связь. Так как каменная кладка ныне рано кончится, то Вы успеете до осени еще убрать остатки камня, сложив особенно мусор, бут и оставшийся мелкий камень, с отвозкой сих остатков в сторону от строения, дабы оно оставалось в чистоте, что нужно, как для складки и учета камня, который будет зимой привозиться, так и для того, чтобы можно было блюсти за чистотой работы во время кладки будущего года, когда же эту уборку кончите, о том мне донесите. Между тем накройте выведенные стены, как-то было сделано в прошедшем году для предохранения от сырости и мороза и это сделайте тщательно, чтобы на стенах не оставались следы течи»[36].
Однако, возведение стен не было завершено в 1854 году. К тому же в этом же году сгорел в селе Тростяном скотный двор с двумя избами. В следующем 1855 году имение ждали куда более серьезные испытания. В этом году в селе было наводнение. «Подле господских домов и в саду плавали на лодках; лед шел около господского дома и за дворней, в дворне во всех избах была вода; а в селе только в 4-х не была. Сего же года 7-го Июня при сильной буре был град величиной в голубиное, а изредка и в куриное яйцо, который в некоторых местах лежал нерастаявшим до следующего дня; градом выбито озимого хлеба 262, а ярового 45, всего 307 десятин»[37].
По-видимому, убыток от этих событий, был настолько велик, что не позволял, в полной мере, реализовать планы по возведению здания. Генерал-Адъютант Николай Николаевич Муравьев-Карский, получив увольнение по завершении Крымской войны, провел зиму с 1856 года на 1857 год в Скорняково[38], но и к этому времени возведение стен не было завершено. Об этом можно судить на основании памятной записки, которую Николай Николаевич оставил, отбывая из Скорняково весной 1857 года с указаниями работ необходимых к проведению до конца этого года. В части касающейся скотного двора памятная записка гласила: «Каменную работу на скотном дворе продолжать от главных ворот, включительно к Дону и т. д. по Донской стороне кругом, отделывая работу сию вполне и не касаясь прочих сторон двора на сколько хватит камня; затем оттуда же начинать стропила и крышу и прочие деревянные работы на сколько хватит лесу и времени; тут же и крыть железом, так чтобы к зиме поставить туда, хотя сколько-нибудь скота, но не иначе, как после уборки потолков накотниками и отдушниками сквозь крышу»[39].
Таким образом, после долгих размышлений о материале покрытия крыши, в конечном счете, Николай Николаевич пришел к выводу, что наиболее разумным выбором станет железо.
Основные строительные работы в Скотном дворе были завершены к 1859 году. Однако, и все дальнейшие годы до смерти Николая Николаевича Муравьева-Карского под его неусыпным контролем продолжались отделочные работы. В частности, в последний год своей жизни он отдает распоряжение об отделочных работах в одной из башен. В его указании говорилось: «По прекращении морозов надобно будет приступить к выкладке хорошо вытесанным камнем пола в Донской башне, для чего прежде надобно тщательно по ватерпасу выровнять землю, потом убить ее трамбовками, затем насыпать на один палец толщины самой мелкой щебенки и наконец, делать уже выкладку камнем на известь; при чем нет надобности соблюдать, чтобы швы между каменьями шли против друг друга через все строение, но они могут быть пересекаемы друг другом, лишь бы только не было больших щелей и отбитых уголков у каменьев; поэтому работа должна быть самая правильная и чистая»[40].
19 октября 1866 года генерал-адъютант Николай Николаевич Муравьев-Карсский скончался[41]. Погребён он у восточной стороны Владимирского собора Задонского Богородицкого монастыря.
За два года до смерти в 1864 году Николай Николаевич свою младшую дочь Софью Николаевну выдал замуж за гвардии капитана Григория Александровича Черткова[42].
Григорий Александрович очень полюбил Скорняково и в 1885 г., после смерти Натальи Григорьевны, как муж умершей в 1883 г. Софьи Николаевны и опекун трех малолетних детей он получил часть имения и выкупил у своячениц их части, стал единоличным хозяином.
В 1900 году Г.А. Чертков скончался, и усадьба была продана[43].
Последним перед революцией владельцем усадьбы Скорняково-Архангельское был еще один прославленный русский генерал и общественный деятель Михаил Владимирович Шидловский – русский генерал-майор, командующий эскадрой воздушных кораблей в Первую мировую войну, ближайший сподвижник И. И. Сикорского по авиастроению[44].
Не оставлял он без технических новшеств и усадьбу, которая по своему техническому оснащению являлась наиболее развитая в Задонском уезде. В усадьбе по инвентаризации от 9 декабря 1918 года имелся: 1 локомобиль 16 сил Шатри, 1 локомобиль 8 сил, 1 локомобиль 10 сил, американская паровая молотилка, паровая молотилка Клейтон, молотилка 8 сил Элворти, молотилка Руссо-Балт и лесопилка с пилами[45].
До событий осени 1917 года скотный двор использовался для содержания крупнорогатого скота, а также лошадей. Первоначально вся усадьба подверглась значительному разграблению. Были вынесены значительные ценности как из самого усадебного дома, такие как мебель и книги[46], так и множество другого имущества из имения[47]. Однако уже декабре 1918 года, такого рода действия были запрещены, а 12 января 1919 года вышел циркуляр Задонского Уземотдела Воронежской губернии с требованьем вернуть все имущества с целью постановки его на государственный учет. Не подчинившиеся привлекались к строгой революционной ответственности[48].
Впрочем, имущество исчезало из усадьбы и в дальнейшем. В частности, 24 января 1919 года был удовлетворён запрос на вывоз из имения лесопилки и 8-сильного локомобиля[49].
В тоже время на территории скотного двора был создан «рассадник племенного рогатого скота»[50]. Причем его количество было весьма значительным. Немаловажным было и то, что поголовье периодически пополнялось. Например, августе 1919 года пополнение составило 20 лошадей[51].
По описи на 1 октября 1919 года, на скотном дворе находилось:
овец-38,
бычков 2 года – 3,
свиней – 6,
телят годовалых – 13,
коров – 18,
бык производитель – 1,
телок 2 года – 7,
телят молочных – 7,
жеребцов – 2,
на разъездной конные – 12,
на верховой конные – 2,
маток 2 года – 6,
маток – 30,
жеребцов 3 года – 3,
жеребцов 2 года – 5,
маток рабочих – 25[52].
Скотный двор продолжал использоваться по своему предназначению до 1970-х годов, что являлось спасением для памятника. Здание живет только, когда оно используется, так как хозяин производит какие-либо ремонты и другие действия для того, чтобы оно и дальше служило на пользу людям. В отсутствии какой либо деятельности здание хиреет и разрушается, что и произошло со скотным двором в Скорняково.
Решением исполнительного комитета Липецкого областного совета депутатов трудящихся №874 от 2 ноября 1971 года здание скотного двора было поставлено на государственную охрану в составе памятника «Усадебный комплекс Н.Н. Муравьева-Карского». После этого предпринимались попытки приспособить помещение под другие хозяйственные нужды, однако все они окончились неудачно[53].
С начала 1980-х здание скотного двора не использовалось.
В 1985 году инженерами НИПМ В/О «Союзреставрация» Т.А. Петровой и Н.А. Федотовой сделаны предварительные заключения о состоянии конструкций скотного двора, сделаны обмерочные чертежи[54].
С 2009 года владельцем объекта является Алексей Шкрапкин, который купил у Липецкой области руины усадьбы на участке в 30 гектар. За эти годы он вложил много средств в восстановление усадебного комплекса.
На сегодняшний день в историческом внешнем виде, в котором окончательно сформировалось здание в 1850-1860-е годы, произошли значительные изменения. До 1918 года здание существовало в своем неизменном виде. За годы советской власти, было множество попыток его различным способом приспособить под нужды совхоза. В результате были вырублены значительные участки стен в угловых башнях. В последующий период здание разрушалось: уничтожена кирпичная часть в северо-восточной башне, верхний ярус в северо-западной башне, утрачены перекрытия по всему периметру, а также частично разрушены внутренние стены с северной стороны.
В настоящее время используется для проведения фестивалей и постепенно восстанавливается и приспосабливается для современного использования в виде гостиницы.
Ссылки:
[1] Липецкая область: каталог объектов культурного наследия./сост. Н.Д.Ивашова, А.А.Найденов, Н.А.Жирова, А.А.Шальнев, А.Р.Ломоносов, А.В.Новосельцев, Л.В.Манюхина. - М., 2008. - с.126
[2] Сухоруков А.В. Историко-географические аспекты расселения населения Липецкой области. Вестник ТГУ. Т.13. Вып.2-3. – Тамбов, 2008г. – с. 207
[3] Важинский В.М. Сельские поселения Липпецкого края в XVII веке// Записки краеведческого общества. Выпуск 1. – Липецк, 1995г. – с. 31
[4] Важинский В.М. Сельские поселения Липпецкого края в XVII веке// Записки краеведческого общества. Выпуск 1. – Липецк, 1995г. – с. 33
[5] Энциклопедический словарь / под ред. проф. И. Е. Андреевского. Т. 27 – СПб., 1899г. - с. 50.
[6] Индова Е. И. Дворцовое хозяйство в России. Первая половина XVIII века. - М., 1964г. - С. 25
[7] Указатель храмовых празднеств в Воренежской епархии. Вып.1 - Воронеж, 1884г. - с.247
[8] Летопись села Скорняково, Архангельской церкви Задонского уезда.//Воронежский Епархиальный Ведомости. №18 – Воронеж, 1881 г. – с.717
[9] Летопись села Скорняково, Архангельской церкви Задонского уезда.//Воронежский Епархиальный Ведомости. №18 – Воронеж, 1881 г. – с.718
[10] Указатель храмовых празднеств в Воронежской епархии. Вып.1 - Воронеж, 1884г. - с.248
[11] ГАЛО Ф-158 Оп 1., д. 5. Л.1
[12] Летопись села Скорняково, Архангельской церкви Задонского уезда.//Воронежский Епархиальный Ведомости. №18 – Воронеж, 1881 г. – с.736
[13] Летопись села Скорняково, Архангельской церкви Задонского уезда.//Воронежский Епархиальный Ведомости. №18 – Воронеж, 1881 г. – с.737
[14]Летопись села Скорняково, Архангельской церкви Задонского уезда.//Воронежский Епархиальный Ведомости. №18 – Воронеж, 1881 г. – с.737
[15]О народонаселении села Скорнякова и перечень родившихся, браком сочитавшихся и умерших//Воронежский Епархиальный Ведомости. №19 – Воронеж, 1882 г. – с.636
[16] Памятная записка по управлению отчинами, лично врученная от Его ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВА, при отправлении на вторичную службу, апреля 1848 года, в Скорнякове.
[17] Письмо Управляющему Скорняковским имением Наталье Григорьевне Муравьевой, Господину отставному Майору и Кавалеру Илье Никифоровичу Никифорову. Получено 23 января 1853 года
[18] Летопись села Скорняково, Архангельской церкви Задонского уезда.//Воронежский Епархиальный Ведомости. №18 – Воронеж, 1881 г. – с.737
[19] Летопись села Скорняково, Архангельской церкви Задонского уезда.//Воронежский Епархиальный Ведомости. №18 – Воронеж, 1881 г. – с.737
[20] Письмо Управляющему Скорняковским имением Наталье Григорьевне Муравьевой, Господину отставному Майору и Кавалеру Илье Никифоровичу Никифорову. Получено 26 мая 1852 года.
[21] Письмо Управляющему Скорняковским имением Наталье Григорьевне Муравьевой, Господину отставному Майору и Кавалеру Илье Никифоровичу Никифорову. Получено 2 июня 1852 года.
[22] Письмо Управляющему Скорняковским имением Наталье Григорьевне Муравьевой, Господину отставному Майору и Кавалеру Илье Никифоровичу Никифорову. Получено 25 июля 1852 года.
[23] Письмо Управляющему Скорняковским имением Наталье Григорьевне Муравьевой, Господину отставному Майору и Кавалеру Илье Никифоровичу Никифорову. Получено 28 июля 1852 года.
[24] Письмо Управляющему Скорняковским имением Наталье Григорьевне Муравьевой, Господину отставному Майору и Кавалеру Илье Никифоровичу Никифорову. Получено 25 августа 1852 года.
[25] Письмо Управляющему Скорняковским имением Наталье Григорьевне Муравьевой, Господину отставному Майору и Кавалеру Илье Никифоровичу Никифорову. Получено 5 сентября 1852 года.
[26] Письмо Управляющему Скорняковским имением Наталье Григорьевне Муравьевой, Господину отставному Майору и Кавалеру Илье Никифоровичу Никифорову. Получено 5 сентября 1852 года
[27] Письмо Управляющему Скорняковским имением Наталье Григорьевне Муравьевой, Господину отставному Майору и Кавалеру Илье Никифоровичу Никифорову. Получено 21 ноября 1852 года
[28] Письмо Управляющему Скорняковским имением Наталье Григорьевне Муравьевой, Господину отставному Майору и Кавалеру Илье Никифоровичу Никифорову. Получено 3 ноября 1852 года
[29] Письмо Управляющему Скорняковским имением Наталье Григорьевне Муравьевой, Господину отставному Майору и Кавалеру Илье Никифоровичу Никифорову. Получено 20 октября 1852 года
[30] Письмо Управляющему Скорняковским имением Наталье Григорьевне Муравьевой, Господину отставному Майору и Кавалеру Илье Никифоровичу Никифорову. Получено 19 декабря 1852 года
[31] Письмо Управляющему Скорняковским имением Наталье Григорьевне Муравьевой, Господину отставному Майору и Кавалеру Илье Никифоровичу Никифорову. Получено 23 января 1853 года
[32] Письмо Управляющему Скорняковским имением Наталье Григорьевне Муравьевой, Господину отставному Майору и Кавалеру Илье Никифоровичу Никифорову. Получено 23 января 1853 года
[33] Письмо Управляющему Скорняковским имением Наталье Григорьевне Муравьевой, Господину отставному Майору и Кавалеру Илье Никифоровичу Никифорову. Получено 3 января 1853 года
[34] Письмо Управляющему Скорняковским имением Наталье Григорьевне Муравьевой, Господину отставному Майору и Кавалеру Илье Никифоровичу Никифорову. Получено 5 мая 1853 года
[35] О народонаселении села Скорнякова и перечень родившихся, браком сочитавшихся и умерших//Воронежский Епархиальный Ведомости. №19 – Воронеж, 1882 г. – с.636
[36] Письмо Управляющему Скорняковским имением Наталье Григорьевне Муравьевой, Господину отставному Майору и Кавалеру Илье Никифоровичу Никифорову. Получено 21 августа 1854 года
[37] Летопись села Скорняково, Архангельской церкви Задонского уезда.//Воронежский Епархиальный Ведомости. №18 – Воронеж, 1881 г. – с.738
[38] Летопись села Скорняково, Архангельской церкви Задонского уезда.//Воронежский Епархиальный Ведомости. №18 – Воронеж, 1881 г. – с.739
[39]Памятная записка по управлению отчинами, лично врученная от Его ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВА, при отправлении на вторичную службу, весна 1857 года, в Скорнякове.
[40] Письмо Управляющему Скорняковским имением Наталье Григорьевне Муравьевой, Ивану Антонову. Получено 18 марта 1866 года
[41]О народонаселении села Скорнякова и перечень родившихся, браком сочитавшихся и умерших//Воронежский Епархиальный Ведомости. №19 – Воронеж, 1882 г. – с.637
[42] О народонаселении села Скорнякова и перечень родившихся, браком сочитавшихся и умерших//Воронежский Епархиальный Ведомости. №15 – Воронеж, 1882 г. – с.505
[43] Русские провинциальные усадьбы XVIII — начала XX века / сост. Р.В. Андреева, Л.Ф. Попова. — Воронеж, 2011г. — с.337
[44] Русские провинциальные усадьбы XVIII — начала XX века / сост. Р.В. Андреева, Л.Ф. Попова. — Воронеж, 2011г. — с.337
[45] ГАЛО Р-93 Оп. 1, д.39, с. 22 об.
[46] ГАЛО Р-93 Оп. 1, д.39, с. 30
[47]ГАЛО Р-93 Оп. 1, д.39, с. 16
[48] ГАЛО Р-93 Оп. 1, д.40, с. 44.
[49] ГАЛО Р-93 Оп. 1, д.50, с. 73
[50] ГАЛО Р-93 Оп. 1, д.38, с. 3 об.
[51] ГАЛО Р-93 Оп. 1, д.38, с. 51.
[52] ГАЛО Р-93 Оп. 1, д.51, с. 3 об.
[53] Паспорт. Памятники истории и культуры России. Усадьба Н.Н. Муравьева-Карского. Комплекс.
[54] Паспорт. Памятники истории и культуры России. Усадьба Н.Н. Муравьева-Карского. Комплекс.