Вражеские самолёты к осаждённому городу не прорвались.
311-й день войны, 28 апреля 1942 года: войска Волховского направления ведут наступательные бои местного значения, к Ленинграду вражеские самолёты не прорвались, поэтому не случилось ни разрушений, ни жертв. Особенно тяжелым был этот день в Волхове – во время бомбежки здесь погибло 23 человека, 58 – ранено. Многодетная мать, только что пережившая смерть восьмилетней дочери, пишет в своём дневнике: "Слез нет, но на душе пусто, жутко… кажется, и Нева молчит…"
На фронте
На Ленинградском фронте группа войск Волховского направления ведёт наступательные бои местного значения в районе Грузино. 4-я армия левофланговыми частями продолжает сражаться за Грузинский парк. Блокировочным группам удалось приблизиться к зданию Аракчеевских казарм и к церкви на 70-метровое расстояние, но наши бойцы встретили сильное огневое сопротивление противника и готовятся к очередной атаке…
Из сводки Совинформбюро
"В течение 28 апреля на фронте существенных изменений не произошло. За 27 апреля уничтожено 20 немецких самолётов. Наши потери – 12 самолётов… Частями нашей авиации уничтожено или повреждено десять немецких танков, свыше 60 автомашин с войсками и грузами, 40 повозок с боеприпасами, 11 бензозаправщиков, два прожектора, семь полевых и зенитных орудий, 12 зенитно-пулемётных точек, взорваны четыре склада с боеприпасами, разбит железнодорожный состав, рассеяно и частью уничтожено до пяти рот пехоты противника…"
В осаждённом городе…
В книге "Блокада день за днем" А.В. Буров подробно рассказывает об этом дне в осаждённом Ленинграде:
"В 12 часов 40 минут в Ленинграде прозвучал сигнал воздушной тревоги. Однако вражеские самолеты к городу не прорвались, и через час с четвертью был дан отбой. Артиллерийский обстрел начался в 22 часа. К счастью, он не принес ни разрушений, ни жертв. Куда более тяжелым был этот день в Волхове. Во время бомбежки здесь погибло 23 человека, 58 – ранено…"
Из блокадного дневника
Многодетная мать Ангелина Крупнова-Шамова записала в своём дневнике, который вела день за днём:
"…Пришла домой, а дети рады, что пришла. Но видят, что пустая, и ни слова, молчат, что голодные. А дома лежит кусочек хлеба. На три раза. Взрослому, то есть мне – 250 гр. и три детских кусочка – по 125 гр. Никто не взял…"
И ещё одна запись:
"Слез нет, но на душе пусто, жутко. Костюха притих, меня целует и за Федей ухаживает, а Федя лежит в ванне детской, оцинкованной..."
Детей осаждённого города, как могли, берегли близкие… Трудно представить, какими силами это давалось…