В нашей роте было только три эпизода, когда солдаты-срочники группой избивали кого-нибудь из своих сослуживцев. Дважды наказание происходило за воровство и один раз за симуляцию. Возможно, было что-то еще, но не на моих глазах. Никакого отношения к дедовщине это не имеет, так как все конфликты происходили между военнослужащими одного призыва.
В предыдущей заметке я рассказывал о сослуживце, который был избит за воровство шоколадок. Второй случай произошел уже с рядовым из нашего взвода. Мерзкий скользкий тип. Его никто не любил. Тоже попался на краже. Только уже на более серьезной. Своровал телефон. Ему, конечно, зарядили, но не сильно. Вот это как раз к вопросу об атмосфере внутри роты. Был конец мая, тепло. Увалы стали давать. Настроение у всех хорошее. Несмотря на то, что «преступление» его было куда более значительным, чем парнишки со «Сникерсами», сильно он не пострадал. Пожалели. А зря. Потому что спустя неделю, у него случился рецидив. Еще один телефон.
При этом, он не являлся каким-то нищебродом. У него был нормальный «нелегальный» смартфон, но он спалился с ним перед кем-то из офицеров (который его, разумеется, отжал). Поэтому ему пришлось довольствоваться лишь «легальным» кнопочным телефоном, выдаваемым по воскресеньям (у нас они назывались «тапики», не знаю, почему). Видимо, пользоваться мобильником раз в неделю ему показалось недостаточным, поэтому он воровал телефоны у своих товарищей.
В тот период все срочники с утра до вечера занимались облагораживанием территории части. Копали, красили, рвали траву, таскали всякую хренотень из помещения в помещение и так далее. Существует такой стереотип, будто в современной армии солдаты только и делают, что орудуют лопатами, равняют бордюры и тому подобное. На самом деле это миф. Но есть определенный отрезок времени (конец мая/начало июня), когда бойцы действительно превращаются в разнорабочих. Однако это не значит, что так проходит вся служба.
Так вот, возвращаясь к проворовавшемуся зольду. В казарме бить его не стали. Решили несколько отсрочить наказание до более благоприятного момента. Через несколько дней этот момент настал. Офицер определил группу из десяти человек для «укладки асфальта». Конечно, полноценной укладкой асфальта это назвать было нельзя. Просто собирали куски старого разбитого асфальта, плавили его и заливали полученной субстанцией ямы. И так вышло, что в эту группу из десяти человек попали и тот, кто украл телефон, и тот, у кого украли. Так что случай для возмездия представился сам собой.
Избиение было непродолжительным, да и не особо сильным. В основном били ногами по заднице (на вечерних медосмотрах солдаты стоят в трусах, так что синяки на жопе не видны). Лица старались не касаться, но несколько ударов в голову все же пришлось. Он начал скулить, умолял простить его, обещал, что больше подобного не произойдет. Очень боялся побоев. Чуть не зарыдал. Тогда, после серии пинков и затрещин, ему предложили наказать себя самостоятельно. Под смех сослуживцев, он минут пять бился головой о дерево, или о столб (не помню уже).
В итоге, сделали из него «камикадзе». Дело в том, что в нашей части не было чипка (эдакий армейский буфет, где можно было купить что-нибудь посъедобнее, чем то, что давали в столовой). Но зато был магазин через забор. Сходить в него, конечно же, возможности не имелось. Однако почти у всех был номер телефона продавщицы. Ей звонили, делали заказ, и она сама выносила пакет с едой к забору. В основном это были всякие быстроразогреваемые чебуреки, чебупели и тому подобные штуки. В магазине имелась микроволновка, поэтому она всегда выносила еду горячей. На контрасте с тем, что нам давали в столовой, эти дешевые чебуреки казались просто космически вкусными.
Но, не все так просто. Часть у нас была уставная. Свободно передвигаться по ней запрещалось. Даже если к тебе приходил кто-то из родственников на КПП, ты не имел права идти до него без сопровождения дневального или контрактника. Поэтому добраться до забора, рядом с которым находился магазин, тоже было проблемой. Естественно, что офицеры про все это знали и некоторые из них сознательно дежурили у забора. Большинство офицеров, конечно, закрывали на это глаза, но были и те, кто отжимал у срочников купленные чебуреки и прочую еду. Особенно страшно было попасть на комбата.
Вновь возвращаясь к проворовавшемуся рядовому. В качестве наказания он две недели бегал к этому забору на свой страх и риск. Вся рота делала «заказы», давали ему деньги и отправляли в магазин. А там уж, если он попадал на офицера – это уже были его проблемы и он сам должен был их каким-нибудь образом решать.