Человека от животного отличает суетность, считал немецкий философ XV века Николай Кузанский. Тысячелетиями суета отравляет нашу жизнь, но остается ее движущим началом. Особенно остро ощущается это в переломные эпохи: в ХХ веке или в начале Нового времени — пять столетий назад
Текст: Павел Синичкин
1. Башня. Архитектурно Вавилонская башня Брейгеля повторяет римский Колизей (только она состоит не из трех, а из семи этажей). Колизей считался символом гонений на христианство: там во времена Античности мученически казнили первых последователей Иисуса. В трактовке Брейгеля вся империя Габсбургов являлась таким «Колизеем», где силой насаждалось постылое католичество и жестоко преследовались протестанты — истинные христиане в понимании художника (Нидерланды были протестантской страной).
2. Замок. Внутри, как бы в сердце башни, художник помещает постройку , копирующую замок Святого Ангела в Риме. Этот замок в Средние века служил резиденцией римских пап и воспринимался как символ могущества католической веры
3. Нимрод. Согласно «Иудейским древностям» Иосифа Флавия, Нимрод был тем самым царем Вавилона, который повелел начать строительство башни. В истории Нимрод оставил о себе память как о жестоком и гордом правителе. Брейгель изображает его в облике европейского монарха, имея в виду Карла V. Намекая на восточный деспотизм Карла, художник помещает рядом с ним коленопреклоненных каменщиков: они опустились на оба колена, как было принято на Востоке, в то время как в Европе перед монархом становились на одно колено.
4. Антверпен. Нагромождение тесно жмущихся друг к другу домиков не только реалистичная деталь, но и символ земной суеты.
5. Мастеровые. «Брейгель показывает развитие строительной техники, — рассказывает Кирилл Чупрак. — На переднем плане он демонстрирует применение ручного труда. С помощью колотушек и зубил мастеровые обрабатывают каменные блоки
6. Чуть дальше строители перемещают каменные плиты с помощью длинных жердей.
7. На уровне первого этажа башни работает кран со стрелой, поднимающий грузы при помощи веревки и блока.
8. Чуть левее — более мощный кран. Здесь веревка накручивается прямо на барабан, приводимый в движение силой ног.
9. Выше, на третьем этаже, — тяжелогрузный кран: он имеет стрелу и приводится в движение силою ног».
10. Хижины. По словам Кирилла Чупрака, «несколько хижин, размещенных на пандусе, отвечают требованию строительства того времени, когда каждая бригада обзаводилась собственной «времянкой» прямо на строительной
площадке».
11. Корабли. Заходящие в порт корабли изображены с убранными парусами — символом безысходности и обманутых надежд.
До XVI века тема Вавилонской башни почти не привлекала внимания европейских художников. Однако после 1500 года ситуация изменилась. Особенно увлеклись этим сюжетом нидерландские мастера. По мнению петербургского художника и искусствоведа Кирилла Чупрака, всплеску популярности сюжета о легендарной постройке среди голландцев «способствовала атмосфера экономического подъема в стремительно растущих городах, таких как, например, Антверпен. В этом городе-базаре проживало около тысячи иностранцев, к которым относились с подозрением. В ситуации, когда людей не объединяла одна церковь, а католики, протестанты, лютеране и анабаптисты жили вперемешку, росло всеобщее чувство суеты, незащищенности и тревоги. Современники находили параллели этой непривычной ситуации как раз в библейском сказании о Вавилонской башне».
Нидерландский художник Питер Брейгель Cтарший в 1563 году тоже обратился к популярному сюжету, но истолковал его по-иному. По мнению Марины Аграновской, искусствоведа из немецкого города Эммендинген, «похоже, что на картине Брейгеля строители говорили друг с другом на разных языках уже с самого начала работы: иначе почему они возводили арки и окна над ними кто во что горазд?» Также интересно, что у Брейгеля разрушает постройку не Бог, а время и ошибки самих строителей: ярусы положены неровно, нижние этажи или недостроены, или уже рушатся, а само здание кренится.
Разгадка в том, что в образе Вавилонской башни Брейгель представлял судьбу империи католических королей из династии Габсбургов. Вот уж где действительно было смешение языков: в первой половине XVI века, при Карле V, в габсбургскую империю входили земли Австрии, Богемии (Чехии), Венгрии, Германии, Италии, Испании и Нидерландов. Однако в 1556 году Карл отрекся, и это огромное государство, не выдержав собственной поликультурности и полиэтничности, начало распадаться на отдельные земли (Испания и Нидерланды достались сыну Карла V Филиппу II Габсбургу). Тем самым Брейгель показывает, считает Кирилл Чупрак, «не грандиозное, масштабно развернутое строительство, а тщетные попытки людей завершить превысившую определенный лимит размера постройку», уподобляя работу архитекторов работе политиков.