Прошло четыре месяца с того страшного вечера. Мама как-то спросила меня: "Доченька, а у тебя давно были "женские" дни?".
В ее глазах тогда был такой страх. Потому что их не было. Но я даже не помнила, что такое "женские" дни.
Бабушка ее успокаивала: "Такой стресс ребенок пережил, вот и задержка поэтому такая. Врачи ее осматривали после изнасилования. Они бы увидели, если бы..."
"Если что? - крикнула я так громко, что мне показалось, этот крик услышали все. - Что? Что? Вы меня уже достали! Я вас ненавижу! Я себя ненавижу! Я не пойду к врачу. Я никому не позволю к себе прикасаться!".
Меня с трудом убедили сделать тест. Я сделала. Две полоски. Сделала еще один - две полоски. "Проклятые красные две полоски", - говорила я себе.
И здесь, как на военное совещание, собрались все - мама, папа, бабушка.
"Я его убью. Я пойду в тюрьму и убью его! - орал папа. - Ничего, детка, мы сделаем операцию, и ты забудешь обо всем этом, как о страшном сне".
Я их слушала и не слышала. Я не осознавала, что беременна. Я боялась этого слова.
К гинекологу меня затащили силой. Это была женщина. Она меня осмотрела и так сочувственно посмотрела. Я еще раз почувствовала себя жертвой. Вышла из кабинета.
Приложила ухо к двери и слушала разговор мамы и врача. "Но ведь она больше не сможет родить", - убеждала гинеколог. "Я вам заплачу. Об этом никто не узнает", - говорила моя мама. Они договорились.
Я знала день операции - среда, послезавтра. Я должна прийти на 19.00.
Когда мама вышла из кабинета, я ей кивнула в знак того, что все будет, как будет.
"Родить от подонка, чтобы все люди смеялись над тобой, - так ты хочешь?!"
И вот я уже на кресле, ноги прикрепили. Сейчас сделают анестезию, и я про все забуду. Врач повернулся спиной. А в моей голове слова: "Она же больше не родит". "И зачем тогда жить?" - прошептала я. Анестезиолог, который услышал какой-то шепот, ласково сказал: "Сейчас, сейчас, детка. Один укол. И все. Ты уснешь".
Мама была за дверью. Я ее позвала. "Я не хочу быть бездетной до конца жизни!" - сказала я.
"Родить от подонка, чтобы все люди смеялись над тобой, - так ты хочешь?!"
"Я уже и так опозорена, мне нечего терять", - я спустила ноги, встала, оделась, оттолкнула маму, которая стояла на пути, и выбежала из больницы.
Встретились мы дома. Я не хотела ни с кем говорить. Я снова хотела молчать. Мама была подавлена. Так, без ужина, без слов, и легли спать.
На следующий день меня разбудило то, что мама открыла занавески. Она принесла мне стакан молока и печеное яблоко. А еще витамины, которые я пила ежедневно. Тогда, а это было ровно четыре месяца и десять дней после изнасилования, я смогла улыбнуться…
Я начала чувствовать свою беременность. И я не ненавидела ребенка за то, что он был зачат таким страшным для меня способом. Я сама удивляюсь себе, как смогла его полюбить. Все последующие дни я занималась тем, что читала все-все о беременных женщинах. Я частично нашла успокоение. Разве только сны, пугающие сны, меня не покидали.
Врач, у которой я стояла на учете, говорила, что на ребенка может повлиять мое психологическое состояние. Я очень этого боялась. Я почувствовала ответственность и заставляла себя забыть это, старалась не плакать, когда засыпаю, не нервничать, не ненавидеть...
Сказать, что это было трудно - не сказать ничего. Но ребенка я родила. Здорового мальчика. Марка. Он стал смыслом моей жизни. Он стал поводом для улыбки на моем лице.
У меня было много проблем со здоровьем после родов - не было молока, была очень слаба, обессилена. Но главное - я захотела жить.
"Она -- ведьма!"
Университет, как вы, наверное, догадались я бросила. Меня обеспечивали родители. А когда Марку исполнилось пять лет, я решила искать работу. Устроилась продавщицей в сельском магазине. Профессия не из лучших. Но и пара тысяч ежемесячно - это тоже деньги. Так я, можно сказать, вышла в люди. Потому что до этого я ни с кем, кроме родных, не общалась.
Владелец продуктового магазина, который взял меня на работу, оказался очень хорошим человеком. Ему говорили обо мне, что я сумасшедшая, глупая какая-то, и даже говорили, что я с нечистым связалась после того, как меня изнасиловали. Но он, Алексей, был умным. И он им не верил. А еще он был очень добрым, щедрым и никогда дурного слова не сказал.
Алексей, кстати, стал первым мужчиной, на которого я смотрела без отвращения. Он стал моим другом. Подвозил меня с работы и утром иногда заезжал. Он познакомился с моим Маркушей, покупал ему конфеты.
А что люди говорили?! Злые языки такое плели...
"Она с ним спит, потому и возит ее! Вот ведьма, приворожила мужика. А по нему все женщины из поселка сохнут - богатый, умный, не гуляет".
Не раз я плакала, когда слышала, как женщины перешептывались между собой. А Алексей делал вид, будто ничего не замечает.
Так мы с ним дружили год. А когда я пригласила его на день рождения Маркуши, он сказал: "Люди такое говорят, что с ума сойти можно. Я человек порядочный, мне уже 30 лет. Поженимся".
Я не возразила.
Он заботился обо мне, о сыне. Он никогда ко мне не приставал. Сказал: "Когда ты захочешь, тогда и станешь моей". Он был очень нежным со мной, и я его полюбила.
Нашу свадьба обсуждали все. И покоя нам не давали сплетни.
Алексей продал магазин, и мы переехали.
***
Я снова стала студенткой. Муж после работы забирает меня из университета, а Марк уже в четвертом классе. И знаете, что он сказал, когда я выходила замуж: "Дядя Леша, почему ты сразу не признался, что ты мой папа?"…
Подпишитесь, чтобы не пропустить новые истории и полезные статьи!