Глаза…эти глаза могут увлечь неопытного юнца мысленно в дальние края, где он будет предаваться своим самым наивным желаниям. Они настолько пронзительны, что, кажется, способны разогнать тьму даже в самых усталых сердцах. Светлые, словно обрывки неба, они уносят в свой, потаенный мир, в котором хочется утонуть.
И если одной колдовской силы этого взгляда кому-то покажется недостаточно, эффектную точку на самообладании поставит улыбка…сладкая и искренняя, невинная и греховная одновременно. Видеть красивые очертания этих пухлых губ и не желать попробовать их на вкус – невозможно. Желание обжечься этими губами прикрывается мыслями о том, что этого будет достаточно…но кто из нас когда-либо смог устоять против волн безграничного океана?
Нежная, словно бахрат кожа, которой хочется касаться, к которой хочется прильнуть лицом и усыпать ее поцелуями, начав свое маленькое путешествие, пожалуй, с шеи, чтобы чувствовать, как пульсирует кровь в ее юном теле, и, спустившись немного пониже, услышать, как участилось биение сердца в порыве желания. Эту девушку хочется прижать к себе силой, лишить ее возможности сопротивляться, и сорвать с ее губ поцелуй, пока тепло ее желанного тела будет согревать твою душу. Хочется почувствовать, как ее руки ухватились за твою спину, а ноги оплетают твой пояс. Видеть, как покрывается мурашками ее кожа от каждого касания губ, от каждого движения рук, и как прерывается дыхание в моменты, когда глупые нормы морали оставлены позади и мысли бегут вперед навстречу истинным желаниям, признаться в которых мы так часто боимся, считая их постыдными.
Хотя что несет в себе этот стыд? Страх быть непонятым? Страх быть осужденным? Мы рождены в порыве страсти и желания, изо льда и пламени искренних чувств, для которых не существует никаких преград. Мы – животные, первобытные, кровожадные, просто наша жажда крови изменилась, и сейчас проявляется в безграничном желании обладать объектами своих фантазий, представляя, какое удовольствие принесут мгновения, в которых мысли станут реальностью. Хотя кто способен в полной мере такое представить?
Порой мысли о «правильности» тех или иных поступков, эти искусственные кандалы, забирают у нас слишком много красок и ощущений, и те мысли, которые отчаянно пытаются вырваться из нашей груди, опаляя всех, кого они касаются, порой угасают, так и не озарив мир своей силой. Но что, если я не хочу мыслить о «правильности»? Что, если я хочу быть слабым и жить своими нынешними желаниями?
Что, если я хочу прижать к себе эту юную девушку и напомнить ей, насколько желанной она может быть и познать ее вкус полностью? Будет ли это моим клеймом животного? Или, все же, кандалы будут отброшены с обеих сторон?