— Мамутя, ты спишь? — дочка начала пальцами открывать мне глаза. Миленько. Особенно в 7 утра. Особенно в выходной.
— Да, — ответила я недовольно и отвернулась к стенке, — и ты тоже еще поспи. Залезай ко мне под одеялко, еще рано.
Дочка прижалась к моей спине и лежала спокойно ровно 1 минуту. Дальше она начала ерзать, юлозить и тихонько мамкать:
— Маам... мааам... ну мааам...
Я протерла глаза и повернулась к ней лицом.
— Ты уже выспалась что ли?
— Да. Я кушать хочу.
— Понятно.
Я села на кровати, потянулась, надела халат и пошла на кухню, шаркая тапками-зайками.
***
В памяти всплыл момент, когда я, такая же маленькая девочка, прибегала утром к родителям в постельку. Ложилась с краю к папе и начинала его будить. Он вставал очень быстро, а потом я перекатывалась к маме. Ныла, что хочу кушать, и вообще, уже утро и надо всем делать зарядку.
Папа возвращался. От него пахло зубной пастой. Он начинал меня щекотать, и я громко смеялась. А мой брат обязательно прибегал из другой комнаты, заспанный, и тоже требовал свою порцию утренних обнимашек.
***
Я включила плиту, поставила чайник и еще раз зевнула. За окном ярко светило солнце, я открыла форточку и свежий воздух наполнил мои легкие.
— Что ты хочешь покушать, Лесь?
— Блинчикииии!
— Может, оладушки? — я пыталась торговаться. Оладки мне удаются быстрее и с меньшими усилиями.
— Можно и оладушки, — согласилась она. Фух.
***
Когда я была ребенком, то самое ужасное для меня было ожидание. Особенно ожидание завтрака или ужина. Мой голодный червячок поедал меня изнутри, поэтому я постоянно мешалась на кухне и не могла дождаться обеда.
Но когда мы садились за стол, и мама раскладывала кашу по тарелкам, то я понимала, что вкуснее этой каши нельзя было ничего придумать. Каждая калоринка на своем месте. Каждая рисинка и каждая солинка. Да чего уж там, мамина еда и сейчас для меня самая вкусная.
***
Я достала продукты начала готовить тесто. Смешав яйца, кефир, сахар, соль, ванилин, муку, соду, я прикрыла тесто крышкой. Оно должно немножко постоять, чтоб оладушки получились пышными.
Чайник пронзительно засвистел.
— И незачем так орать. Я и в первый раз прекрасно слышу, — сказала я голосом Совы из Винни Пуха.
«Боже, я разговариваю с чайником, пора звонить санитарам», — подумала я, достала чашку, насыпала кофе и залила его кипятком. Жизнеутверждающий аромат распространился по всей кухне. Я сделала глубокий вдох и задумалась.
***
В моем детстве я четко помню это ощущение счастья, когда все дома. И всем хорошо. Когда мама и папа улыбаются друг другу, когда мы с братом не ссоримся, а вместе играем или занимаемся своими делами.
Я помню это ощущение любви, которое окутывало нас, когда мы играли в карты или просто смотрели телевизор. Обычные житейские радости среди любимых и любящих людей делают дни необыкновенно чудесными.
***
Я наливаю Леське чай, достаю сгущенку и выкладываю оладушки на тарелку. Дочка с жадностью хватает первую оладку, обжигается, ойкает и бросает ее обратно на тарелку. Она трясет ладошкой и дует на нее. Я смеюсь.
— Не спеши, успеешь!
— Ага, — говорит дочка и накалывает оладушку на вилку. Она откусывает кусочек оладушки и стонет от удовольствия, — очень вкусно!
— На здоровье! — улыбаюсь я.
Беру телефон и пишу маме смску: «Поздравляю вас с папой с днем вашей свадьбы! Желаю долгих лет любви и юмора. Спасибо вам за мое счастливое детство».
Я бы могла позвонить, но мне уже не 4 года, и я помню, что в выходной в 7 утра люди любят спать.