25 апреля 2020 исполнилось семь лет со дня, когда ушёл из жизни российский композитор, флейтист и саксофонист Анатолий Герасимов (1945-2013).
Один из первых советских джазовых эмигрантов волны 1973 года, которые после относительной либерализации эмиграционного законодательства во множестве отправились в США в стремлении овладеть секретами джазового мастерства на родине искусства джаза, он в 1996 г. вернулся в Россию — уже из Парижа, где прожил шесть лет в начале 90-х. А в Нью-Йорке в 1974 г. Герасимов оказался в составе оркестра Дюка Эллингтона, и даже записался с ним на пластинку — правда, уже после смерти Дюка, когда руководство легендарным оркестром взял на себя сын прославленного музыканта, трубач Мерсер Эллингтон.
Но ещё до возвращения Толи на родину, в 1991, благодаря усилиям беззаветного джазового энтузиаста Алексея Баташёва на ВФГ «Мелодия» вышел виниловый альбом с авторской музыкой Герасимова, записанной в Нью-Йорке в 1987 г. Тогда же, в 1987, пластинка выходила в США на виниле на небольшом независимом лейбле, NANA Records. В США альбом назывался «As Time Flies», в СССР/России — «Время летит».
В составе, записавшем эту пластинку, в равной пропорции были перемешаны американские музыканты — бас-гитарист Лео Траверса, клавишники Грег Ло и Марк Коэн, барабанщики Рикки Себастиан и Гильерме Франко, перкуссионисты Арто Тунчбояджян и Стив Торнтон — и эмигранты из СССР: гитарист Борис Лебединский (в прошлом участник ансамбля Давида Голощёкина в Ленинграде, запомнившийся по кадрам игры джаз-роковой группы в фильме «Не болит голова у дятла»), пианист из Москвы Симон (Семён) Набатов (впоследствии сделавший в Европе карьеру успешного авангардного музыканта-импровизатора), клавишник из Киева Владимир Хорунжий, впоследствии ставший известным кинокомпозитором («Возвращение живых мертвецов 2», «Гомер и Эдди», «Лангольеры» и др.), и сам Анатолий Герасимов, который на записи играл на сопрано-саксофоне и флейте.
Алексей Баташёв писал на обложке советского издания альбома:
Однажды [композитор Юрий] Саульский позвал его в свой оркестр, и Толя укатил, попросив приятеля полабать за него, а тот, видимо, на радостях запил, и когда Толя вернулся, то узнал, что уволен за прогулы.
— Почему вы часто меняете работу? - поинтересовался кадровик.
— Я не меняю — я как был саксофонист, так и остался.
— А что вы улыбаетесь? — спросило начальство.
— А что мне, плакать? — ответил Му-Му.
Он стал типичным московским джазменом, готовым играть в любом ансамбле или оркестре и в любом стиле от традиции до авангарда. Он много занимался и постоянно раскрывался новыми гранями. Помнится, как-то по радио прозвучала целая программа Толиных композиций и аранжировок, исполненная оркестром Юрия Саульского — это было так свежо, талантливо, интересно. И если его манило что-то впереди, он легко снимался с места. Сунув под мышку сопрано с флейтой, он мог смотать в другой город на интересный джаз-фестиваль или просто на джем-сешн.
В начале 70-х к нам приехали два лучших американских бэнда - Эллингтона и Джонса-Льюиса, и Толя ездил вслед за ними, не отходил от них, играл вместе при малейшей возможности, дарил свои партитуры, что-то перенимал, учился. Но дела, как и у многих джазменов, не шли, и в один прекрасный день Анатолий Александрович Герасимов, русский, холостой, беспартийный, пошел в синагогу, придумал себе еврейскую бабушку, но вместо Тель-Авива улетел в Нью-Йорк...
Интересно? Ставьте лайк (значок с большим пальцем вверх) и подписывайтесь на канал, чтобы увидеть новые публикации!