Кратко: крохотную меня спасла бабушка. Мне было всего несколько дней.
Таджикистан, 1992 год. Разгар гражданской войны, бои на улицах, перестрелки во дворах. В канавах трупы людей, которых некому хоронить, в домах нет воды — ни горячей, ни голодной. Все больницы в черте города сначала разбомбили, а потом разграбили то, что осталось под обломками.
В таких условиях рожала моя мама. Рожала в военном госпитале под Курган-Тюбе, попасть в который помогли бойцы из 201-ой мотострелковой дивизии. Они же и пропустили назад нашу машину — иначе бы мы не попали в город.
Мы вернулись. Мы дома. Но мы не в безопасности.
В дом, где мы живем, стреляли из гранатометов. Кстати, несколько гильз мы храним до сих пор.
В водоразборную колонку, стоявшую во дворе, стреляли боевики, засевшие на чердаках нашего и соседних домов. Еще стреляли по ведрам, а иногда — в людей, стоявших в очереди за водой.
Мы перебрались на дачу — чем дальше от города, тем больше шансов остаться в живых. Мои родители шли пешком, ведь общественного транспорта нет, а за машину могут убить.
На даче у меня поднялась температура. Мама не спускала меня с рук, но я не успокаивалась, а температура не снижалась. Из-за переживаний у мамы пропало молоко, и я плкала еще и от голода.
Вы знаете, что такое панариций? Это воспаление возле ногтя. Оно возникает, когда в мелкую ранку попадают микробы. Так случилось и у меня: небольшой заусенец возле большого ногтя на правой ручке превратился в гнойник. Гной уже скопился под ногтем, а для маленького ребенка это опасно.
Стоит ли говорить о том, что помощи ждать неоткуда? Моя бабушка взяла дело в свои руки. Дедулю отправили в ближайший кишлак за молоком. Из аптечки достали спирт, а из маникюрного набора — ножнички. Затем, по выражению бабули, «засунув сердце в кулак», она отрезала кусок ногтя и обеззаразила пальчик.
Мораль и мне урок: не раскисать. Никогда.
Думать и действовать. Никому, кроме тебя, твой ребенок не нужен.