Я надолго пропала не по причине отсутствия тем для статей или патологической лени. Все гораздо печальнее, сейчас расскажу.
В марте у меня начались сильные боли где-то в верхней части живота. Районный терапевт выписал рецепты на лекарства от болей в желудке и направление на гастроскопию. Записалась только на начало апреля, а боли все усиливались.
Не найдя ничего особенно злостного, меня направили на УЗИ брюшной полости. Врач смотрела долго и внимательно, лицо ее менялось. В течение исследования она позвала для консультации еще двух докторов. Их лица тоже не предвещали ничего хорошего.
Итак, под вопросом онкологический диагноз. На следующий день, уже воя от боли, я вызвала скорую и оказалась в хирургическом отделении 68-й больницы. Снова исследования, в том числе ненавистная мне гастроскопия. Больше писать о ней не буду, скажу только – за месяц мне ее делали четыре раза.
Была уверенность в том, что вот-вот, сейчас, доктора найдут причину дикой боли и вырвут ее из моего исстрадавшегося, похудевшего за месяц на девять килограммов, тельца.
Но произошло следующее: в четверг, 16 апреля, лечащий врач заявил, что завтра почти все больные идут на выписку, поскольку вся больница перепрофилируется под лечение больных известным нам вирусом. И рекомендовал мне обратиться к онкологу.
Страшная боль дома, в выходные. Грызня подушки по ночам. Муж сделал все, чтобы в понедельник мы уже беседовали с зав. отделением онкологического диспансера:
- Даже если есть что-то по нашей части, мы сейчас не сможем это выявить, - развела руками врач, - они должны были хотя бы снять воспаление и сильную интоксикацию, - она потянулась к телефонной трубке и вызвала скорую.
Так я оказалась в хирургическом отделении 57-й больницы. Снова хождение по мукам, исследования, слабенькие обезболивающие. В пятницу выписали почти всех, по той же причине, что и в первом случае. В отделении осталось пять человек, в том числе я. У меня еще теплилась надежда на спасение: помогут!
Но в субботу началось забивание дверей на черную лестницу, перетаскивание микроволновок и холодильников – словом все, что свидетельствовало о перепрофилировании и этой больницы под вирус.
А ко мне пришел лечащий врач и велел готовиться к выписке в понедельник. Зачем они меня вообще оставили?!!! Всю ночь на воскресенье я выла от боли. Спасали редкие перекуры в туалете опустевшего здания, и я ловила себя на мысли: на какой этаж нужно забраться, чтобы, прыгнув вниз, отмучиться уже с верной гарантией?
У меня любящий и заботливый сын, который принял единственно верное решение: платный стационар. Страшно подумать, в какую сумму это выльется, но для меня она была бы точно неподъемной. Исследования провели быстро. Но говорить о том, что мне повезло, еще рано.
К моменту выхода статьи я буду лежать на операции, потом – химиотерапия со всеми вытекающими. Но тут уже от меня ничего не зависит.
Впрочем, хватит обо мне. Меня волнует вот что: сколько народу, не дождавшись помощи, умрет от других болезней, пока все наши московские больницы будут дружно лечить пресловутый вирус?