Пашка всегда нам казался человеком не с этой планеты. Удивительно изысканный продукт скрещивания ген уборщицы и профессора. Где произошел сбой, неизвестно, но высокий блондин в черном ботинке, как мы его называли, действовал на девчонок как удав Каа на мартышек. Белые пепельные волосы и василькового цвета глаза в совокупности с двухметровым ростом убивали наповал.
Сейчас этот Ален Делон находился в состоянии боксера, валявшегося посреди ринга с развороченной челюстью. Он не увидел подошедшего мажора и не услышал приветствия, которое ему прокричали прямо в ухо. Длинные пальцы бессильно сжимали ненавистные карты, колени он задрал выше головы и выглядывал между них, как баба-яга из известной избушки. Перекошенное лицо носило следы душевной муки, оно совсем не походило на ангельское лицо мачо, на которое засматривались все известные нам юные представительницы противоположного пола.
– Ну и кадр! Я тебя по всему городу ищу, а ты тут заседаешь? Дядьки, не обессудьте, это брат мой! Он немного не в себе, гонит он у нас. Так-то с виду человек вроде нормальный, но дурак дураком. Сегодня услышал разговор, что я собираюсь в картишки поиграть и решил, что ему тоже можно. Здесь должен был сидеть я! Вы ошиблись, дядьки! У него и денег то нет, вы уж мне поверьте. Мужики! Я вам зуб даю, вы не с тем сели! Давайте я с вами сыграю, а этого барана домой отпустим, а? Мать заждалась его, весь мозг мне проела, найди да найди его!
Мажор сходу атаковал столик, игравший и его подручный, довольно «мутные» типы, нехотя подняли головы на невесть откуда взявшегося паренька в засаленной майке, с явным спиртным запахом изо рта.
– Как это, с тобой? Сначала пусть заплатит, что должен, а потом я посмотрю, с кем играть. Не мешайся, пацанчик, – сидевший за столом не оценил эскапады мажора, не сдвинулся ни на сантиметр. Руки мужика медленно тасовали истрепанную колоду. Несмотря на теплую погоду, он сидел в пиджаке и глубоко насаженной на лоб фуражке. Круглое лицо его носило черты кавказца, легкий акцент выдавал выходца с юга.
– А сколько он должен? Давайте, я закрою вопрос! У меня деньги есть, в отличие от него, вот, смотрите!
И мажор вытащил из кармана пачку баксов. В свойственной только ему бесшабашной манере.
Сказать, что это произвело впечатление, значит, ничего не сказать. Все близко стоящие обернулись, внушительная зеленая пачка денег в руке, как из фильмов Тарантино, произвела эффект извержения Везувия. Оба «мутных» переглянулись между собой, они никак не ожидали такого развития событий.
– Э! Слушай меня. Он должен уже столько, что я не знаю, хватит ли у тебя бабок, чтобы погасить долг. Ты знаешь, на что мы сейчас играем? На кону полквартиры стоит, ты понял? Как там тебя, брат.
Это сказал второй мужик, стоявший рядом с игравшим. Неуловимое сходство сквозило в манере разговаривать и внешности этих двух кавказцев. В отличие от мажора с Пашей, где рассмотреть родство можно было только под микроскопом.
Но Серегу не смущало ничего.
– Да вы чего, мужики?! Я не отказываюсь, я заплачу, но квартиру прошу, не трогайте! Как это?! Я, значит, сейчас пойду к себе домой, а у меня и дома уже нет? Да вы чего, мужики! Бабки вот они, берите! В натуре!
Мажор старался вовсю. Когда-то давно, он участвовал в самодеятельном спектакле и с ним долго морочил голову приезжий режиссер. Он увидел задатки актера в провинциальном мальчишке и всерьез уговаривал того подумать о своем будущем.
Мажор, конечно, подумал. И послал режиссера подальше. Дел и так слишком много, сказал четырнадцатилетний подросток взрослому мужчине. Какие у него тогда были дела, я не знаю, но сегодня вечером он блистал.
Мы стояли поодаль, не в силах отойти от стола вглубь парка. У меня только закралась в голову паническая мысль, что будет, когда он сядет с ними играть?? А то, что сядет, сомнений практически уже не осталось. Двое приезжих могли говорить, что угодно, но нездоровый блеск в алчных глазах говорил о том, что мажор своего добился. И даже фуражки не могли этого скрыть.