В сознании мировой общественности Алексей Кившенко художник «одной картины»: ставшего хрестоматийным легендарного полотна "Военный совет в Филях 1812 года."
Алексей Данилович Кившенко родился в селе Серябряные Пруды Венёвского уезда Тульской губернии в семье крепостного графов Шереметевых. Отец Алексея, Даниил Васильевич Кившенко, был наделен разносторонними талантами, в том числе талантом живописца, самоучкой выучился играть на рояле. По воле графа он получил среднее образование, окончил курс ветеринарных наук в Медико-хирургической академии, после чего его взяли сначала ветеринаром, а затем назначили управляющим Шереметевского Серебряно-Прудского конного завода.
Д.В. Кившенко имел двенадцать детей. Четверо сыновей — Василий, Алексей, Николай и Владимир — унаследовали отцовскую любовь к рисованию и музыке. Николай учился в консерватории. Алексей с детства изрядно рисовал, с увлечением копируя из журналов батальные и охотничьи сцены, а также пел. В возрасте 9 лет его отправили в Петербург, где мальчик начал заниматься в хоровой капелле и в рисовальной школе Общества поощрения художеств. Посещал рисовальные вечера И.Н. Крамского. В 1867 году поступил в Академию художеств в качестве вольноприходящего ученика и, поддавшись тогдашней моде на естественные науки, одновременно — в Технологический институт. Проучился в нем два года и бросил. Год был слушателем Медико-хирургической академии. Средства на жизнь зарабатывал «службой в Адмиралтействе, получая там в качестве писца 12 рублей в месяц жалованья».
В конце концов любовь к живописи взяла верх, и в 1870 году Кившенко зачислили в Академию по классу исторической живописи, где преподавали члены Товарищества передвижных выставок профессора К.Ф. Гун и К.Е. Маковский. В Академии Алексей сдружился с К.А. Савицким и В.И. Суриковым. Учился он с большим рвением. Занимаясь под руководством К.Ф. Гуна в костюмном классе, создал альбом акварелей, приобретенный Академией. Полученные ранее медицинские знания пригодились ему при освоении анатомического рисунка, а составленный им атлас долго служил в качестве академического пособия.
Награды не заставили себя ждать: 1871 год — малая и большая серебряные медали за рисунки, 1872-й — две малые серебряные медали за этюд и акварельные работы, 1874-й — большая серебряная медаль за этюд, 1876-й — малая золотая медаль за программу на библейский сюжет Самсон и Далила.
В 1877 году его академическая конкурсная работа «Брак в Кане Галилейской» удостоилась большой золотой медали. Пенсионерства, правда, лауреат не получил, так как навлек на себя нарекания Ивана Николаевича Крамского: «Знают ли конкуренты на большую золотую медаль и особенно господин Кившенко, удостоенный этой медали, что-либо из истории искусства? Где он поместил своих пирующих на браке: в проходе ли нынешнего гостиного двора или в обстановке, возможной исторически?»
Годы пенсионерства Кившенко провел в Мюнхене, Дюссельдорфе и Париже, занимался в мастерской немецкого художника Габриэля Макса, посещал мастерскую жанриста и баталиста Вильгельма Дица. При этом очень часто приезжал в Россию — навестить Родину, отчий дом и погостить в имении Чертковых в Воронежской губернии. Именно там он, увлекшись охотой, начал рисовать и писать животных и сцены охотничьей жизни.
Многие из работ приобретали император Александр III, великая княгиня Мария Павловна, наследник цесаревич Николай Александрович, другие члены императорской фамилии. Купивший «Охоту на зайца» и «Охоту на лисицу», великий князь Владимир Александрович предложил художнику выполнить пять батальных полотен на сюжеты последней русско-турецкой войны для военной галереи Зимнего дворца, в связи с чем в 1883 году Кившенко прервал свою пенсионерскую поездку и вернулся в Россию. Для создания живописной хроники славной кампании планировалось написать 56 картин, отражавших ее важнейшие эпизоды и сражения. Поэтому, помимо Кившенко, к работе привлекли известнейших баталистов — А.П. Боголюбова, П.О. Ковалевского, Н.Д. Дмитриева-Оренбургского, Л.Ф. Лагорио, Н.Е. Сверчкова, А.Е. Коцебу, Е.К. Макарова, Г.М. Манизера, П.А. Суходольского и других. Исполнителям поставили условие: портретное сходство действующих лиц и натурное изображение местности. Законченные эскизы должны были утверждать царь и великие князья.
В 1884 году Кившенко предпринял поездку в Закавказье и Азиатскую Турцию. Он делал этюды в Карсе, Ардагане, Ардануче и Горгохотане, на Аладжинской позиции. Акварельные эскизы будущих больших батальных картин на темы «Взятие штурмом укрепленных Горгохотанских высот 1 января 1878 года»
Между тем здоровье его, и в юности-то не особенно крепкое, стало сильно сдавать. Летом 1889 года Кившенко уезжает за границу — в Киссинген, а затем в Мюнхен. По возвращении в Петербург ему пришлось отказаться от преподавательской работы в Центральном училище технического рисования. Обострение болезни грозило потерей возможности самостоятельно передвигаться. Однако он продолжал заниматься с учениками, писать последнюю свою большую батальную картину «Бой под Горным Дубняком 12 октября 1877 года», готовить акварели с охотничьими сценами для очередной выставки акварелистов, и только в июле 1895-го отправился на лечение в Гейдельберг. Но не помогали ни соленые ванны, ни переливание крови. «Он умолял докторов спасти ему хотя одну правую руку, потому что без работы он не мог себя представить живущим», — свидетельствовал В.Г. Казанцев. За несколько дней до смерти художника пришла весть об избрании его почетным членом Общества исторической живописи в Москве.
Алексей Данилович Кившенко умер в Гейдельберге, так и не успев закончить «Бой под Горным Дубняком…» Похоронен на Смоленском кладбище в Санкт-Петербурге.