Барри и Самария Кауфман, профессиональные психологи, разработавшие собственную систему для взрослых, желающих изменить свою жизнь, столкнулись с проблемой аутизма на собственном опыте.
Их третий ребенок, Рон, родился здоровым и до 10-11 месяцев развивался совершенно нормально; однако с этого времени родители и старшие сестры начали замечать в его поведении странные перемены.
Рон перестал улыбаться родным и поворачивать голову в их сторону: в сущности, он почти прекратил реагировать на их присутствие. Когда отец или мать обнимали его, целовали или брали на руки, он оставался пассивным, или же отталкивал их и вырывался, давая понять, что их прикосновения ему неприятны. Столь же решительно он отказывался смотреть им в лицо.
Он не реагировал на обращенную к нему речь, как и на большинство других звуков,— из-за этого родители вначале заподозрили проблемы со слухом. Однако, не обращая внимания на громкие звуки, Рон порой увлеченно прислушивался к тихим. Такой же странной избирательностью отличалось и его зрение: он даже не моргал, когда взрослые махали руками перед самым его носом, но мог часами рассматривать какую-нибудь микроскопическую трещинку в стене или просто гладкую стену.
В возрасте около года Рон выучил несколько слов; однако фразовая речь так и не развилась, а несколько месяцев спустя исчезли и эти слова, и даже предшествующий речи лепет. Теперь Рон не издавал никаких звуков, кроме тихого мелодичного мычания. Более того, он совершенно не использовал жесты и мимику для контакта с окружающим миром, не плакал ни от дискомфорта, ни от голода, вообще никак не выражал свои желания. Создавалось впечатление, что он совершенно неспособен контактировать с окружающими людьми, или не чувствует в этом потребности.
Обществу родных Рон предпочитал стереотипные игры с собственным телом или с неодушевленными предметами. Уединившись в каком-нибудь тихом уголке, он мог часами рассматривать собственные пальцы, поднеся их к самым глазам, кружиться на месте или вертеть на полу тарелки, чашки, крышки от бутылок и любые другие предметы округлой формы. В последнем умении он достиг удивительного мастерства: его движения отличались точностью и изяществом, каких едва ли можно было ожидать от полуторагодовалого малыша. Наблюдая за ним в такие минуты, родители видели, что он по-настоящему счастлив: глаза его сияли спокойной радостью, весь вид говорил о блаженстве, сходном с тем, которое, как говорят, испытывают восточные подвижники во время медитации.
Рон был счастлив. Но его родители все яснее понимали, что у их сына серьезные проблемы.
Мысль об аутизме первой посетила отца. Просмотрев медицинские справочники и руководства по психиатрии, он убедился: все «странности» его сына буквально совпадают с симптомами аутизма, описанными тремя поколениями психиатров. Однако это чтение повергло Барри Кауфмана в уныние, ибо все авторитеты, как один, утверждали: аутичные дети «безнадежны», избавиться от аутизма невозможно, самое большее, на что можно надеяться,— некоторое смягчение его симптомов. Ученые указывали, что дети-аутисты, как правило, склонны к агрессии, необузданным вспышкам ярости, разрушительному и саморазрушительному поведению, что они не способны к социализации и чаще всего заканчивают жизнь в специализированных заведениях.
Потрясение и ужас родителей Рона смешивались с недоверием. «Не может быть!»—говорили они себе. Да, по всем признакам Рон аутичен; однако он совершенно не агрессивен и не проявляет никаких признаков эмоционального дисбаланса. Неужели этому чудесному малышу суждено превратиться в чудовище, в агрессивного и опасного сумасшедшего, и оказаться навеки запертым в клинике для душевнобольных? Неужели он не способен к полноценной жизни?
Барри и Самария бросились к специалистам. Врачи осматривали их сына неохотно, говоря, что непрофессионально было бы ставить диагноз в столь раннем возрасте. Однако все они подтверждали, что симптомы Рона очень похожи на аутизм. Вдобавок тесты обнаружили у него резко замедленное интеллектуальное развитие.
Но родителей Рона интересовал не точный диагноз сам по себе—они хотели знать, как помочь сыну. Что же они слышали в ответ? «Обычно аутизм диагностируется в 3-4 года, а методик, рассчитанных на такой ранний возраст, у нас просто нет. Так что приходите года через два. Впрочем, заранее вас предупреждаем, что на особые результаты рассчитывать не стоит: аутизм не лечится».
«Года через два!» А драгоценное время уходило, как вода сквозь пальцы; с каждым днем Рон все сильнее отдалялся от родителей, все глубже погружался в загадочный мир своих странных игр и невыразимых словами размышлений. Снедаемые тревогой, Барри и Самария бросились в американскую Национальную Ассоциацию Аутизма—организацию, объединяющую родителей аутичных детей.
Их встретили с пониманием и сочувствием; однако и здесь Кауфманы не нашли ответов на свои вопросы. Члены Ассоциации также полагали, что аутизм—состояние пожизненное и неисцелимое, и несколько собраний местной организации, которые посетили Барри и Самария, произвели на них тягостное впечатление уныния и безнадежности.
Но, несмотря ни на что, родители Рона не собирались сдаваться. Помочь сыну невозможно? Значит, они сделают невозможное!
И Кауфманы разработали собственную программу помощи аутичному ребенку.
Для следования этой программе не требуются ни медикаменты, ни громоздкое и дорогостоящее оборудование, ни специальное образование. Она доступна любому разумному человеку с добрым сердцем. Эта программа основана на здравом смысле, базовых законах человеческой психологии, а главное—на любви и уважении к ребенку. Свою программу Кауфманы назвали «Son- Rise»—то есть «восход солнца» и «воспитание сына».
Результаты их работы можно без преувеличения назвать чудом...
Рон Кауфман с отличием сдал выпускные экзамены в школе, закончил университет. Последние годы он возглавляет программу всемирного распространения Son-Rise при Американском центре лечения аутизма.
Все, кто знает Рона, отмечают, что он не только вполне зрелый и здравомыслящий человек, но и веселый, общительный, одаренный, с яркими и нестандартными взглядами, полный энергии и оптимизма. Он не просто адаптировался к жизни — он наслаждается жизнью во всех ее проявлениях, в том числе и общением с людьми (что, казалось бы, для «аутиста» совершенно невозможно). Можно ли поверить, что этого обаятельного и талантливого человека около тридцати лет назад называли «безнадежным», обнаруживали у него «тяжелую умственную отсталость» и предрекали кончину в доме инвалидов?
Если программа Son-Rise помогла Рону, решили Барри и Самария, значит она может помочь и другим! Они изложили основные принципы своей работы в книге, носящей то же название, и начали проводить семинары и тренинги для родителей аутичных детей. В настоящее время программой Son-Rise пользуются тысячи семей по всему миру—и в подавляющем большинстве случаев достигают поистине чудесных результатов.
Помощь психолога по ссылке https://www.b17.ru/mtalantova/