Он вошел навсегда в историю СССР, так как стал первым хоккейным легионером в Советском Союзе. История его сама по себе не обычная. Окончив учебу в Гарвардском университете в США, центрфорвард Тод Хартджи подписал свой первый профессиональный контракт с задрафтовавшим его в 1987 году в седьмом раунде под общим № 142, клубом НХЛ “Виннипег Джетс” и сразу отправил его в аренду в Советский клуб. С канадским “Виннипег Джетс”, Хартджи подписал трехлетний контракт, но один год по договоренности он должен был провести в Киеве. Еще за год до этого, один из руководителей канадского клуба Дэнис Макдональд, признался, что заключили соглашение с киевским “Соколом”, об обмене игроками, тренерами, хоккейной амуницией.
Не хватавший звезд с неба, родом из Миннесоты, двадцатидвухлетний Тод Хартджи стал первым первопроходцем этого договора, чему кажется, сам хоккеист был рад. В своей университетской команде за четыре сезона в 127 играх забил всего 18 шайб и это учесть что он центрофорвард, поэтому поездка в СССР была. Кстати, после того, как упал “Железный занавес” поток наших знаменитых хоккеистов устремился в Северную Америку и Европу. В 1990 году в обратном направлении проследовал один скромный игрок из системы "Виннипег Джетс". Этот молодой американец стал первым и последним представителем НХЛ (в которой так и не провёл ни одного матча) в чемпионате СССР. “Я часть эксперимента. И думаю, я лучше остальных игроков подхожу для этого», – признавался Хартджи в интервью “Нью-Йорк Таймс”. Зарплату ему платили канадцы, в “Соколе” он получал тоже самое, но в рублях. В бытовом плане, ему тоже было все в диковинку, ему было трудно привыкнуть, что два раза в день кормили картошкой с мясом, в отличии от питания в Америке, где всегда были обильные и разнообразные завтраки, шведский стол и свежие фрукты, жил он на базе клуба. Тоду нравились большие площадки в Союзе, был еще удивлен усиленными тренировками в двухразовом режиме, и что в СССР в хоккей играют более корректно, чем в Америке.
Естественно, иностранец в Советском Союзе – явление диковинное, если не сказать дикое, а потому доходило до весьма глупых ситуаций. Например, центрфорварда “Сокола” долго не хотели пускать на матч в Горький, который в то время был закрытым городом. Кроме того, чтобы избегать проблем при оформлении документов на перелеты, Хартджи был сделан советский паспорт, где на главной странице значилось “Тод Дейлович Хартджи”. Все эти события нападающий впоследствии опишет в книге “За красной линией: североамериканский хоккеист в России”( From Behind the Red Line: A North American Hockey Player in Russia Paperback,1996).
После отъезда из СССР, Тод сказал: ”что счастлив, что ушел- это то, что я бы сделал однажды. Но я бы не хотел проводить там второй сезон, потому что это очень тяжело”. Когда прибыл Хартджи, он не говорил по-русски, а в “Соколе” никто не говорил по-английски. Он сказал: “Первые два месяца я мало что понимал и просто следовал за толпой. Но это заставляло меня учить язык, и каждый день я запоминал 10 или 15 слов”. Что касается статистики Хартджи, то выпускали его нечасто и в основном в четвертом звене. За 32 матча в чемпионате 90/91 он набрал лишь 6 (2+4) очков. Статистика у него была такая же скудная, как в США и при этом, получал 300 рублей в месяц и гонорар в 25% за каждую победу “Сокола”. По окончании годичной аренды, Тод с удовольствием вернулся в Северную Америку, где так и не провел ни одного матча в НХЛ. До 2003 года он играл в низших североамериканских лигах, где также не блистал большой результативностью.