Считаете неуверенность в себе проблемой? Классики и в таком деле могут предъявить высокий образец. Неуверенность в себе – это успешно сдать экзамен в Императорскую Академию художеств, но о своем зачислении узнать лишь через год, явившись заново сдавать экзамен. Просто в первый заход Виктор Михайлович Васнецов и помыслить не мог о том, что в святая святых его – всего лишь его! – могут принять. Впрочем, потерянным главный русский художник-сказочник этот год не считал, а в Академии, кстати, в итоге так и не доучился.
Несколько десятков лет спустя сказали бы, что Виктор Михайлович Васнецов «происхождением не вышел». Он из семьи священника. Нет-нет, это не те одутловатые попы, которых так ярко изобразил товарищ Виктора, знаменитый Илья Репин в своем «Крестном ходе». Быт сельского священника Михаила Васнецова ничуть не отличался от быта крестьян, разве что интеллектуальные и художественные интересы были шире. Да и сами крестьяне для маленького Вити с детства были друзьями. Ему не надо было ни спускаться к народу, ни «подтягивать» его к себе, и уж тем более не надо было доказывать ни себе, ни другим, что «низы – тоже люди». Просто среди них прошло его детство, они были его друзьями без подразумеваемой присказки «как будто». Возможно, этим объясняется невероятная достоверность «униженных и оскорбленных», исполненных Васнецовым.
Когда Виктор Михайлович посетил первую выставку передвижников, ему показалось, что это и есть его путь. Для передвижных выставок Васнецов написал несколько картин. Особенно хвалили работу «С квартиры на квартиру». Обратил на него внимание и Павел Третьяков, что считалось серьезным достижением. Во-первых, Третьяков обладал отменным вкусом, а во-вторых, его заинтересованность обещала художникам возможность забыть о безденежье. Передвижники же возлагали на Васнецова надежды как на мастера жанровой живописи, который будет и дальше показывать сирых и убогих. Но сам Васнецов чувствовал, что несмотря на близость к передвижникам, свое направление он еще не нашел.
Репин и Крамской звали в Париж, да и все вокруг твердили, что живописец не может состояться, не повидав другие страны. В Париже он поселился у Крамского. Новые направления не впечатлили, выставкам современников Васнецов предпочитал классиков в музеях. Даже Репин капитулировал перед обаянием французского шика, а вот Васнецова Париж оставил равнодушным. Вскоре он перебрался в предместье и снял домик в Медоне. Во Франции Виктор Михайлович прожил год, привез оттуда картину «Балаганы в окрестностях Парижа» и множество эскизов и акварелей.
Любовь всей жизни Виктор Васнецов встретил на родине. Весной 1871 года, захворав от петербургских туманов и усердной учебы, он приехал к родным в Рябово – отогреться и отдохнуть. Планировал вернуться к занятиям осенью, да задержался, а потом еще, и еще. Основная причина вполне укладывалась во французскую мудрость, призывающую в любой непонятной ситуации искать женщину. Сашеньку Рязанцеву Виктор встретил в вятском музее, от нее-то и не было сил возвращаться в Петербург. По пути из Парижа, в 1876 году Васнецов первым делом поехал в Вятку, к Саше. В Петербург прибыли уже вместе, обвенчались, родили пятерых детей и полвека прожили в любви и согласии, в очередной раз разрушив миф о непременно богемном образе и несчастливой личной жизни художников.
Первый шаг в сторону своего настоящего дара Виктор Михайлович Васнецов сделал, написав картину по мотивам «Слова о полку Игореве». Сказать, что встречена она была холодно – это существенно смягчить реальность. Академисты и передвижники в кои-то веки согласились друг с другом в том, что картина никуда не годится. И только поддержка его учителя из Академии Павла Чистякова позволила Васнецову справиться со шквалом критики. Учитель отметил самую суть не только картины, а васнецовского таланта в целом: «Таким далеким, таким грандиозным и по-своему самобытным русским духом пахнуло на меня…»
Именно этот самобытный русский дух Васнецов воплотит в своих сказочных сюжетах, в былинах и даже пейзажах. Не получится сказать, чью традицию Васнецов продолжает – он не продолжает, он создает. Что до него представляли собой сказочные сюжеты? Лубочные картинки или книжные иллюстрации. Он их перенес на холст, причем сделал это так мощно, что при стопроцентной узнаваемости иллюстрациями они быть перестали. Это – не сюжеты сказок, это «преданья старины глубокой» в их первозданном виде. Кажется, именно Васнецову в полной мере удалось воплотить пушкинское «здесь русский дух, здесь Русью пахнет». Ошибались передвижники, полагая, что это возможно исключительно в изображениях угнетенного народа. Политические строи могут сменять друг друга, иногда – очень быстро, как показала история, мода на направления художественные – тоже вещь непостоянная, а ковры-самолеты, Серый Волк и Аленушка, Кащей да Баба-Яга, которым Васнецов распахнул дверь в «серьезное искусство», оказались вневременны.
На предложение Адриана Прахова, киевского искусствоведа и историка, расписывать Владимирский собор, Васнецов ответил отказом. Всю ночь напролет думал, а поутру отправил вслед Прахову телеграмму, в которой сообщил, что принимает его предложение. Прежде, чем взяться за работу, он съездил в Италию, посмотреть фрески. Вместо планируемых трех лет работа над собором заняла 10 лет, а Васнецова в итоге провозгласили основателем новой иконописи
Вернувшись из Киева, Васнецов смог выстроить себе дом. И внутреннее убранство, и архитектура – все создано по его эскизам. В нем он с семьей и прожил оставшуюся жизнь. К тому времени имя его уже гремело и в России, и в Европе, проходили его персональные выставки. Налаженное течение жизни было нарушено общественными пертурбациями. Революцию Васнецов не принял, но и от эмиграции отказался, выбрав, по всей видимости, внутреннюю эмиграцию – ею стал цикл «Поэма семи сказок». В советские годы он не был предан забвению, правительство даже назначило ему персональную пенсию, однако тот факт, что новые порядки он не приветствовал, а образовавшуюся страну именовал словом «нерусь», старались особо не упоминать.
Спасибо за внимание, подписывайтесь на канал и читайте о мире искусства...